В парке мы просидели примерно до полудня, затем уютно устроившись в небольшом кафе недалеко от парка, мы заказали еду. В особенности Эдварду понравилось мороженное. После обеда мы направились в ближайший кинотеатр. Я решила отказаться от 3D, и купила билет на обычную комедию. Весь сеанс Эдвард молча смотрел кино, не задав не единого вопроса, казалось, он даже не дышал.
— Это похоже на сон, — только и произнёс Эдвард, когда мы выходили из кино, — Автомобили, кино, электричество…телевидение! Кто бы мог подумать…а если кто-то мог, то его бы объявили еретиком! — он говорил прерывисто, словно боясь забыть что-то очень важное. А я лишь наблюдала за ним и удивлялась, как быстро этого серьёзного мужчину превратил в мальчишку современный мир. Он был просто поражён.
— Вам трудно в это поверить, но это всё реальность! — пожала я плечами. — А давайте вернемся в парк? — предложила я, только-только вспомнив про аттракционы.
— Разумеется, — ответил Эдвард после того, как глубоко вдохнул июньский воздух.
Катание на аттракционах снова вывело главу из равновесия. Он был похож на большого ребёнка. А я не могла сдержать улыбки, наблюдая за ним, он был просто замечательным человеком, и признаться, я перестала видеть в нём только тело Энда, он стал для меня отдельным, замечательным человеком.
К концу дня я попусту перестала чувствовать давление со стороны большой силы Эдварда, узнав его как необычайно любознательного, я бы даже сказала озорного человека, я просто забыла о том, что рядом со мной находиться парень из средневековья, раннего и далёкого средневековья.
— Это было просто прекрасно, Энн, — с нескрываемым удовлетворением в голосе сказал Эдвард, когда после катания на колесе обозрения, мы присели прямо на траву в парке. — Спасибо тебе, — его широкая улыбка, казалось, озарила весь парк. Я даже как-то растерялась.
— Вам спасибо, я давно так не отдыхала, — пожала я плечами, опустив голову на мягкую траву и прикрыв глаза. День уже подходил к концу и постепенно солнце стало опускаться за горизонт.
— Прошу, называй меня просто Эдвард, — донёсся где-то издалека голос. Мне не хотелось разрушать этот момент, мне не хотелось открывать глаза. Я чувствовала себя такой спокойной и отдохнувшей, и я так хотела сейчас оказаться рядом с Эваном.
— Конечно, — пробормотала я. Воцарилось молчание и когда, казалось, что я вот-вот усну, Эдвард спросил:
— Неправда ли, твой друг очень странный, — я тут же открыла глаза и увидела, что глава лежит на траве в такой же позе что и я, но с закрытыми глазами.
— Кого вы…ты имеешь в виду? — всё-таки с трудом мне удалось обратиться на "ты" к основателю клана собирателей.
— Если я не ошибаюсь, его зовут Эван. Его мне трудно читать, потому что он не давал клятву клану, — голубые глаза Эдварда распахнулись, и он взглянул на меня, — Как и тебя. Ты с нашим кланом, но ты не принадлежишь нам.
— Клятва? — тупо спросила я, — Я не знала, что нужно давать клятву…
— Это и не нужно, всего лишь формальность для тех, кто действительно готов отдать всё во имя всеобщего блага, блага клана.
— Ты сказал нас трудно читать, ты тоже можешь читать мысли? — с ужасом спросила я, поскольку щит я так и не удосужилась установить, планировалось, что всему этому меня обучит Эдвард.
— Нет, это твоя прерогатива…Но со всеми членами клана, со всеми кто давал клятву у меня есть связь, их всех связывает со мной заклинания. Поскольку ты не давала этой клятвы ты не знаешь её содержания. Могу лишь сказать о том, что человек в ней обещает быть верным мне, ничего не таить от меня: ни помыслов, ни деяний. Я чувствую на расстоянии каждого собирателя, никакие щиты не могут меня остановить…Узы однажды данной клятвы так просто не разрушить.
— Я не знала об этом, — только и смогла произнести я. Никто даже и не упомянул о том, что существует клятва и для того чтобы стать полноценным собирателем нужно дать её. Но я была не уверена, что захочу всецело принадлежать клану. Я могла дать клятву только одному единственному человеку — Эвану Митчеллу.
— Так вот о твоём друге…Я не чувствую что он давал клятвы, но он прочно связан с нашим кланом. Его мать принадлежала к этому клану, такими глубокими узами, что оставила след на сыне, — молча, я слушала. Когда-то Дана сказала мне практически тоже самое. — Я чувствую в этом теле часть, большую часть энергии той женщины…В Эване и его сестре сохранилась малая часть её дара, во истину потрясающего дара, более потрясающий дар лишь путешествие во времени…
— И такое возможно? — ахнула я. И когда я перестану удивляться.