Глава четырнадцатая Когда сердца бьются в такт
Кажется, Эван был обеспокоен. Не сказать, что он явно показывал это, но я ощущала это физически. Последние несколько дней я буквально разрывалась между работой, тренировками с Эдвардом Келтасом и Эваном. И я понятия не имела как правильно распределить своё время. Раньше в моей жизни попусту не было столько людей, с которыми мне хотелось проводить время…Но сейчас всё иначе. У меня была хорошая работа, у меня появился потрясающий друг и наставник, и самое главное — у меня был любимый. Радовало то, что с Грейс, моей сестрой, я могла видеться на работе.
— Как проходят тренировки с Эдвардом? — спросила девушка утром пятницы, когда "Ланкастер" только-только открылся.
— Я уже многому научилась всего за пару дней, — ответила я и это было чистой правдой. Эдвард оказался талантливым педагогом и он похоже сам об этом не знал. В первое занятие он рассказал мне всё, что ему было известно о моём даре. Как оказалось, приложений к чтению мыслей у меня было великое множество. Про телекинез я знала, и про то, что могу проникать в чужую голову и видеть всё с помощью другого человека я тоже знала. Так же оказалось, что я могла управлять этим человеком, как бы усыплять его сознание и управлять его телом. Ещё в "комплект" входил дар внушать человеку то, чего не было на самом деле, посылать ему своего рода видения, искажать события, которые он помнил.
И ради практики Эдвард подпускал меня к своим мыслям, но контролировал он их просто потрясающе, я не разу не нашла упоминаний о прошлом, только воспоминания о второй жизни. Он словно боялся пустить меня в те воспоминания…И я не могла его судить.
И пока я пропадала между работой и Эдвардом, Эван всё больше отдалялся от меня, точнее я сама как будто бы убегала от него, боясь перейти на новый уровень, боясь разрушить то, что у нас уже было. И мои волнения в пятницу после работы не ушли от внимания Эдварда. Я как раз практиковалась в телекинезе и пыталась держать в воздухе несколько предметов одновременно и выполнять ими разные действия.
— Ты сегодня сама не своя, — прокомментировал наставник, когда я уже в пятый раз пыталась разрезать ножницами в воздухе нитку, а так же налить из кувшина воды в стакан. Получалось всё шиворот на выворот: ножницы резали кувшин, а нитка пилила стакан.
— Да… — честно созналась я.
— Тебе нужно на свежий воздух, — глава поднялся и пошёл к двери. Он позвал Натали, и мы переместились в парк. Свежий воздух немного помог мне развеется, но тревоги не отступили.
— Что тебя беспокоит, милая Энн? — приобняв меня за плечи, спросил Эдвард. В успокаивающих объятьях я почувствовала себя куда лучше, поэтому когда мы присели на скамью возле колеса обозрения, я начала говорить:
— Я разрываюсь, Эдвард. Работа, занятия с тобой и Эван. Я так его люблю! Но мне кажется, что мы стали отдалятся, он замкнулся, но я же вижу что он беспокоится! И я не могу понять причин этих беспокойств.
— Он мужчина, который тебя любит, а ты проводишь время с другим мужчиной. Разве ответ не очевиден? — улыбнулся Эдвард, заправив прядь моих волос за ухо. Я вздрогнула от этого прикосновения и немного отодвинулась от главы.
— Ревность? — скептически спросила я. — Неужели он не понимает, как сильно я его люблю и что мне больше никто не нужен?
— А когда ты последний раз говорила ему об этом? Проводила с ним время? — спросил он.
— Я…о Боже, последнюю неделю я почти его не видела! — ужаснулась я. — Может, закончим сегодня чуть раньше? — с надеждой спросила я. Эдвард снисходительно улыбнулся.
— Конечно, милая Энн, — кивнул мужчина. И не знаю, что на меня нашло, но я тут же кинулась обнимать не кого-то, а основателя клана собирателей, его бессменного главу! Но я была так счастлива, сегодня я обязательно всё исправлю, отложу все дела и проведу вечер, ночь и завтрашний день только лишь с Эваном!
Я уткнулась носом в плечо Эдварда, после чего моя талия оказалась в кольце его рук. Вдруг я почувствовала нечто странное…напряжение, оно повисло в воздухе. Неуверенно я подняла голову и встретилась со странным взглядом голубых глаз, казалось, он думал, что с ним это уже было. Я замерла, моё сердце, казалось, тоже.