Ольга Александровна, Евгения А. Немчиновы и еще две старушки живут вместе – музей человеческий. Надо их иметь в виду, не упускать их.
Избранное перевели на английский. . Сценарий кончаю, остается эпилог.
25 Февраля. Первое собрание оргкомитета Московского общества охраны природы.
26 Февраля. Суточная снежная метель. Кругом говорят, что воды будет много.
Насчет лишних слов (празднословия) иметь в виду Тальникова – частословие неудержимое. Второе – раздражаемость при возражении, то, что происходит у Ляли от слов матери. Тут нужно не просто терпение, а прием улыбающегося снисхождения... Вот именно в том-то и дело, что при борьбе с собой или с другими нужна не голая мысль (дух праздности, уныния и пр.), но еще технический прием, отвечающий индивидуальности, так сказать, стиль поведения.
Сценарий готов, остается подчистка. В воскресенье читаю Кулешову (а может быть, и в субботу). И после того переписка и распределение (1. Студия. 2. Михайлову. 3. «Октябрь»).
27 Февраля. Воет морозная метель, и в каменном доме – как в деревенской избе. Лева приходил. Ляля хотела быть педагогом (за невнимание к отцу)... хочется сделать по-своему, как надо (и по морали), а нет способности, силенки для этого, и
433
вот получается удар по себе. У Ляли не только с Левой это, а со всеми, и с прислугой, с хозяйством. [Для того], что обыкновенной хозяйке дается самим делом, без всякой траты души, Ляле нужно пускать в дело всю душу: Ляля душой работает, как художники. Так точно работал и я агрономом, пока <зачеркнуто: не стал на дело души своей> не добился работы по душе. Итак, я работаю по душе, а Ляля душу свою пускает в дело.
Он работал по душе, она же душу свою пускала в дело.
Проекты названий сценария: Серый помещик, Кладовая солнца, Правда Антипыча и, наконец, Большая семья.
Лемуры (у Гете): так, может быть, и теперь смотрит Черчилль на «пролетариат», и Гете это предусмотрел.
28 Февраля. «Обыкновенный концерт» в кукольном театре Образцова показался пошлостью <далее в подлиннике вырезано>.
Март
1 Марта. Встает цветущий день.
Природа – это материал в творчестве всего нашего сознания: хозяйственного, познавательного, нравственного, поэтического. Человек, как царь природы, располагает всем этим материалом.
Природа не любит пустоты <приписка: (трудно писать о природе)>.
Анализ перехода от беспорядочной рубки леса к охране и древонасаждению, от борьбы с дикими зверями к их домашнему приручению.
Никогда не поздно посадить дерево: пусть плоды не себе достанутся, но радость жизни у старца начнется с раскрытием первой почки посаженного растения.
Мой сценарий закончен (23 Января – 1 Марта). Сегодня или завтра читаю Кулешову, определяюсь в своем
434
мнении и пускаю в дело, т. е. переписываю, отчищаю и отдаю на суд: 1) Мосфильм; 2) Журнал «Октябрь»; 3) Михайлову. К Михайлову будет просьба: а) напечатать в «Комсомолке»; б) повлиять на изготовление фильма к 30-летию.
Дела: 1) Гвозди. 2) Порохо-патроны для 20-ки. 3) Фотопленка (у Еремина и Кулешова). 4) Машина Турова и Ваня. 5) Колючая проволока. 6) Тес у Ив. Серг.
Вечером читал сценарий Кулешовым и оказалось, что это не сценарий, а больше пьеса для драмтеатра, потому что в сценарии диалоги стоят на последнем месте, а здесь на первом; второе – прикованность к месту, как в театре.
Итак, это будет печататься как драматические картины.
Большая семья. Драматические картины.
От автора.
Сказка-быль «Кладовая солнца» обратила внимание деятелей театров <зачеркнуто: и кино>.
В процессе работы над сценарием или пьесой для театра я остановился...
В попытке моей создать на основе своих рассказов пьесу для театра я остановился на том месте, где автор должен расстаться с читателем и встречается со зрителем, потому что пьеса или сценарий имеют в виду зрителя, но не читателя.
В этих драматических картинах автор останавливается на том месте, где...
В этих драматических картинах автор частично использовал некоторые свои напечатанные вещи («Кладовая солнца» – сказка-быль, «Рассказы о детях»). Драматические картины эти являются тем этапом творчества, когда автор должен бы расстаться с читателем и встретиться со зрителем театра или кино. На этом пути к пьесе или к сценарию автору не захотелось расставаться с читателем, предоставляя ему самому с книгой в руке воображать себе действие на сцене или на экране, в надежде, что драматические