И Ляля моя – черепаха. Мы и полюбили-то друг друга за то, что оба мы – черепахи.
446
16 Марта. «Адриенна Лекуврер», драма-комедия Скриба. Пьеса паршивая, но Алиса Коонен замечательна. Эта артистка сумела в наше время построить театр, назначенный обслуживать личное начало героини (по старинке). Удержаться на этой личной позиции все (!) советское время – это огромное дело.
Чем больше действия, тем дальше отступает значение слова: в кино движение совсем отстраняет значение слова, и сценарий надо писать, имея в виду немой фильм. Но и в драме слово имеет второе значение и во всяком случае служебное. Хорошую пьесу можно смотреть на непонятном языке и все понимать. Принцип театра: «в начале было дело», а в чистой поэзии принцип: в начале было слово.
И пусть мой сценарий не пьеса, а честная халтура, все равно, я через эту работу понял, насколько выше в поэтическом смысле «Кладовая солнца» в сравнении со сценарием. Мало того! я через эту работу понял, какой у меня был неделовой подход к литературе и вместе с тем, какое богатство дал мне мой неделовой подход.
В настоящее время (наверно, и всегда так было) идет борьба между организованным трудом, необходимым для государства, и свободным трудом, формирующим личность.
По-видимому, и государство знает и понимает, что личность есть главный фактор народного богатства, но если сказать это вслух, то каждый осел объявит себя личностью.
Государство вынуждено вынуждать, обречено давить на личность и тем самым ставить для нее все большие препятствия. По-видимому, это внутреннее сознание и является той основой, на которой могла сохраниться личность актрисы Коонен.
Мудрость охраны личности человеческой в условиях промышленного конвейера.
17 Марта. Побеждающий солнечный день, мороз, а в полднях льют все сосульки, и такие частые, и такие дружные.
447
Игренев налезает с кукольным театром, придется еще потерпеть.
«Обыкновенный концерт» наконец-то снят: пошлость очевидная, но успех был оттого, что в нем явилась хоть попытка какая-нибудь пошутить, посмеяться. Мораль заела советского человека!
Неотложные дела: 1) Поправка сценария. 2) Сценарий кукольникам. 3) Ремонт гаража и машины. 4) Патроны 20 калибра и порох. 5) Фото (пленка у Еремина). 6) Широкоугольник у Левы. 7) Письмо Розановой.
18 Марта. Утро непонятное, серое, ветер с юга. Вскоре начало мести.
Кладовая Солнца. Пьеса для кукольного театра.
Дело хлопотное. Надо написать черновик, обсудить с Игреневым и потом отделать.
Адриенна Лекуврер – это лицо актрисы Алисы Коонен, а за кулисами ее внутренности, ее зад. Мы видели ее с лица и пришли в восторг, а вчера актер Игренев рассказывал, какой нужен зажим всех актрис и актеров, работающих на это лицо. – Как же так, – сказал я Ляле, – неужели каждый человек, как актер, распадается на лицо [и] внутренности? Значит – нет! Коонен – не личность. Именно тем и характерна личность человека, что лицо не отделяется, а рождается, как рождается цветок согласно со всем организмом растения. У настоящей актрисы и за кулисами все хорошо.
Пробовал написать ей, но споткнулся: вышло как-то и неестественно – это раз, и в несоответствии с ее возрастом (60 лет), и даже как-то ни к чему.
19 Марта. Утро солнечное, и мороз занимается легкой живописью на окнах.
Сегодня Еремин в студии дает свои указания на поправки сценария. В неделю я должен все закончить.
448
В студии признали, что с литературной стороны сценарий хорош, но требует поправок со стороны идейной: 1) Правда Антипыча не может быть правдой экрана: весь этот план долой. 2) Колония ленинградских детей – это больные дети, на экране нельзя показывать больных детей, значит, весь Ботик долой, и вместе с тем краеведческий план – долой. 3) Красавица, т. е. девочка, которую били – нельзя в СССР детей бить. 4) Природа слишком глубоко взята, пахнет мистикой. 5) Показано мало колхоза.
Настоящий бы художник, имеющий свое достоинство (амбицию), должен бы плюнуть и уйти, а я обрадовался, что дают возможность поправить и обещают деньги. Так обрадовался, что купил яблок, 100 гр. икры и литра водки. Обижаться-то не на кого: экран – место государственной пропаганды, и если я беру деньги, то должен делать, как велят, а не как хочется.
Записав это, принялся за переделку сценария, и вдруг меня охватила страшная тоска. Плохо, что Ляли не было дома и, не имея возможности с кем-нибудь перекинуться словом, я отдался унынию. Ложась спать, почти решил поставить крест над сценарием. Но, как это постоянно со мною бывает в тяжких случаях жизни, после полуночи я начал выбираться из своего ада, и к восходу солнца само собой подготовилось ясное решение работать над сценарием и победить.