NB. Это смутные наметки мыслей, навернувшихся от встречи с Людмилой Кулаковой, племянницей народника Успенского.
<Зачеркнуто: Написать о России и ее утверждении барства в связи с появлением Кулаковой Людмилы Александровны.>
Дорогой Александр Александрович,
я получил от Вас приглашение принять по-новому участие в охотничьей секции клуба Союза писателей, где я числился председателем по недоразумению и никогда почти там не бывал. Дело в том, что моя охота, которой пользовался я в путешествиях как средством добывать себе пищу и материал для поэтического изображения природы, ничего не имеет общего с охотой спортивной, в которой убийство птиц и зверей служит забавой.
Кроме того, в последнее время я был избран председателем Общества охраны природы, и такого рода деятельность гораздо больше отвечает моему возрасту и положению, чем далекое от меня занятие охотой спортивной. Очень извиняюсь в том, что должен отказаться от участия в охотничьей секции ССП, но если она хорошо сложится, то готов потом организовать внутри ее подсекцию Общества охраны природы.
15 Мая. Последние дни в Москве стоят прохладные. Мы вчера достали в совхозе «Отрадное» (Министерство пищевое) 20 кил. семян картофеля Лорх и 15 кил. ранней
513
Эпрон. Имеется наряд на материалы строительные из Моссовета, и 17-го надеемся выехать в Дунино.
Вчера приходила Нина Емельянова со своей книгой об Уссурийской тайге, и мне стало ясно из разговора с ней, что ССП есть учреждение небывалое и нельзя к нему подходить с точки зрения этики старого русского писателя. Это министерство слова, своего рода фабрика, перерабатывающая сырой материал слова, нечто вроде хл пка, в полезную для государства материю вроде ситца, или короче – ССП есть фабрика переработки свободного слова в полезное для государства дело. Значит, надо покончить с этим постоянным раздражением в отношении писательской общественности. Надо помнить, что личность писательская прежнего времени ничего не имеет общего с «инженером душ» нашего времени: вот Симонов – это типичный инженер. Сейчас время литературы для детей, и я думаю, что тут можно делать и что-то полезное. Так будем же писать дневники для себя и книги для детей.
Написал Фадееву отказ от участия в охотничьей секции в ССП с обещанием впредь организовать подсекцию охраны природы.
Доложил Лоцманову о создавшемся беспомощном положении Общества охраны природы вследствие ухода Протопопова.
Наличие 59.601 р.
Советск. писатель 30.000
Географ. 30.000
Сценарий 20
139.601
Печнику сейчас 1500
За печку, штукатурку 3000
Побелка сейчас 2000
119.601 р.
Окраска дома и полов 2000
Навоз Шуре и Макриде 500
10.000
Взято сегодня 9.600
Послано Е. П. 500
514
Шахов сказал мне, что «Черный араб» сейчас бы не напечатали. – Даже, – спросил я, – и при моем нынешнем положении? – Пожалуй, да. – Но я не предлагаю теперь такие вещи, я пишу теперь, учитывая современность: пишу «Кладовую солнца». А если возвращаться к «Черному арабу», то лучше возвратитесь к Пушкину: явись сейчас Пушкин, Толстой, Достоевский, Чехов, никого бы не напечатали. И теперь классиков печатают с учетом их времени: учитесь писать у них, но пишите из нашего времени. Итак, суд неудачников – не суд. Судить надо человеку лично не заинтересованному.
На телеграф прошел инвалид, и кто-то кому-то сказал о нем: – Жив остался. И больше ничего не было сказано, а я подумал и спросил себя: – Почему же он остался? Не что «жив» остановило меня, а что к «живому» приставили глагол «остался». Все просто живут себе и живут год за годом, вперед и вперед, а он, этот инвалид, остался, он не движется – нет' он именно остался, хотя все его товарищи, убитые, куда-то ушли, и может быть, и теперь где-то идут там в другом мире, а инвалид остался и держится теперь среди живых, им подражая, с ними участвуя в жизни, не ушел дальше за героями в другую страну, а просто остался в живых. Как это страшно! С площадки телеграфа я даже поглядел в ту сторону, куда ушел инвалид, и в толпе узнал его: среди нарядных мужчин, среди рабочих, женщин, детей и стариков он шел с трудом на двух костылях: герой остался в живых.
Вечером первая гроза.
Приходил Родионов. Звонил министру Зотову: в воскресенье он приедет ко мне в Дунино устраивать пчельник.
Пришел поэт Яшин. Он считает себя моим другом, но не понравилась мне в нем подстерегающая, снисходительная к моему политическому сознанию улыбочка. Я привязался к чему-то и разнес его в пух и прах. Вспомнилось! он высказал свое мнение о моей эволюции от «Жень-шеня»