Июнь
1 Июня. Троица. Москва.
Рано утром прошел дождь. У нас в доме живут люди, которые за нас молятся, и в праздник мы это чувствуем.
Заседание с чтением моего доклада не состоялось, доклад передал Лоцманову и побеседовал с ним в кабинете. Он рассказывал, что еще мальчиком (ему теперь 41 г.) «напал» на мои книги и сделался моим учеником, а когда в Моссовете стали выбирать в председатели охраны природы подходящего человека, то Лоцманов предложил меня.
Появился в Москве С.И. Аникин, спасавший нас во время эвакуации. Мы его встречаем сегодня с честью и благодарностью: тоже, как и Лоцманов, мой «культурный читатель», о котором говорят: конечно, он человек партийный, но...
На пути в Моссовет подхватила меня под руку Раиса. Ляля говорит: – Я не знаю, чего она от нас хочет.
Со мной она ужасно кокетничает, и меня это немного забавляет: мне же все-таки скоро будет 75 лет, а она женщина красивая, талантливая и ужасно похожа на трясогузку.
Начало статьи в охотничий сборник: Первым моим охотничьим оружием была «шибалка»: так почему-то назывался у нас кривой сук вроде бумеранга. <Приписка: Шибалка от «подшибать».> Однажды этой шибалкой я подбил молодого вялого галчонка, и он попал мне в руки. Он был в таком состоянии, что какое положение ни придашь ему, в таком он и остается. Это меня смутило, потому что было против всякого охотничьего естества, в котором одно живое существо убегает, а другое его догоняет. Что
527
тут делать! Я взял галчонка и посадил его на сук липы. После обеда посмотрел – сидит! После чая посмотрел – сидит! после ужина – сидит! Вероятно, я очень мучился за галчонка этого ночью, если через всю свою жизнь, как через тысячу лет, пронес это воспоминание. Утром я встал, поглядел туда – галчонок лежит на земле мертвый. Я со слезами вырыл ямку и похоронил галчонка, но охотиться не перестал и до сих пор охочусь, сочувствуя всякой симпатичной живой твари нисколько не меньше, чем те, кто сам не охотится, но охотно кушает дичь в жареном виде. И всю-то, всю-то жизнь я, как охотник, слышу от этих лицемерных людей одни и те же слова: – Как вам не стыдно охотиться и убивать. – И всю жизнь я отвечаю одни и те же слова: – Как вам не стыдно кушать то, что для вас убивают.
Дело в том, что моралисты обыкновенно не обладают охотничьим чувством, и я знаю из них только одного Льва Толстого, который как моралист проповедовал вегетарианство, а как охотник бил зайцев до глубокой старости (см. дневник С.А. Толстой). Но Л. Толстой нам тоже не пример: мы все знаем так хорошо, что Толстой-моралист и Толстой писатель-охотник – это два разных человека. Каким же образом педагогически разрешить это невозможное противоречие?
Возвращаюсь к «Царю природы» и отныне, с 1-го Июня, хоть час да посвящаю этой работе и заношу сюда о ней отчет в две-три строки.
<3ачеркнуто: Во время войны <приписка: отрезанный в глуши Усольских болот от всего мира> мне было очень тяжело обращаться в учреждения за продовольствием для себя лично. Председатель Переславского Райисполкома истинно культурный человек С.И. Аникин всегда умел устранить эту неловкость и доказать свою уверенность в том, что помощь писателю есть дело общественное. Я рад этой книжкой, получившей всестороннее признание, отблагодарить за доверие.>
528
<Позднейшая приписка в копии рукой В.Д. Пришвиной: Надпись на книге, подаренной Аникину.>
Во время войны, отрезанный в глуши Усольских болот от всего мира, Я не раз обращался к Вам, председателю Переславского Райисполкома, за помощью. Вы всегда умели устранить неловкое чувство при таких обращениях для себя лично и уверить в том, что помощь писателю есть дело общественное. Теперь я очень рад этой книжкой о Переславском крае, всеми признанной, отблагодарить Вас, честнейшего культурного работника, за доверие.
А.А. Фадееву.
Дорогой Александр Александрович,
<3ачеркнуто: в 1948 году 5 Февраля мне будет 75 лет от роду и вместе с тем 50 лет литературной деятельности.>
<3ачеркнуто: В 1934 году <зачеркнуто: т. е. 13 лет тому назад> я к Вам лично обратился с просьбой помочь издать собрание моих сочинений, к которому A.M. Горький прислал известное свое предисловие. По Вашему предложению Госиздат за эти 13 лет выпустил из пяти книг четыре. Очень прошу Вас побудить Госиздат издать пятый том, в котором собраны лучшие мои вещи. Гонорар мне за этот том уплачен, но мне очень хочется удовлетворить читателей, купивших уже четыре тома и ожидающих пятый.
Но главная моя просьба состоит в следующем.>
В 1948 году 5 Февраля мне исполнится 75 лет от роду и 50 лет литературной деятельности. Мне бы хотелось <не дописано...