30 Июля. Москва. Утром солнце.
Смирнов говорил, что из всех писателей только я единственный сохранил себя, что это чудо. – Никаких тут нет чудес, – ответил я. – Шопенгауэр сказал, что с последним диким зверем исчезнет у людей последнее чувство свободы и независимости. Так вот я последний зверь.
Итак, разобравшись, возвращаюсь к своей работе: никто ничем не может мне помочь, и я тут один- единственный. Отстраняю от себя всех советчиков и пишу «Царя» до конца, как мне хочется, не пугаясь того, что «Царь» ляжет в ящик, как «Мирская чаша»*. Во всяком случае из «Царя» потом можно будет сделать легко великолепную приключенческую повесть для детей и так получить если не славу «большой дороги», то те же деньги.
А о «большой дороге» говорил, что на нее выйти легко: взять, напр., написать книгу против «Пастернака». Но «большая дорога» – это очень временное, на ней проходящие и проходимцы...
– Но если я выйду? – спросил я.
– Вы можете, у вас это может выйти.
*Речь идет о «Повести нашего времени».
603
Нет! возвращаюсь к своей тропе и буду писать, как раньше.
«Мои тетрадки» будет отличная книжечка, и она сильно увеличит расхождение моих ножниц народного признания и бюрократии.
В природе то, что у человека считается постыдным, борьба за существование, пол, бешеная злоба и все прочие прелести бытия, обнажено. Спрашивается, почему же мы, входя в природу, чувствуем радость <зачеркнуто: такую, будто мы вышли с друзьями на пир. Почему?>.
Мы в природе соприкасаемся с творчеством жизни и соучаствуем в нем, присоединяя к природе прирожденное нам чувство гармонии. Все это какое-то чисто и единственно человеческое чувство или мысль, соприкасаясь с природой, вспыхивает, оживляется, сам человек встает весь, происходит какое-то «чаю воскресения мертвых»: это «чаю» и есть восстановление нарушенной гармонии... «И жизни будущего века!»
Итак, милые люди, усталые горожане и дачники! вы правы тем, что не хотите видеть в природе ту самую борьбу, от которой вы так устали в городе. Вы в природе восклицаете только свое «Чаю!», и самые наивные из вас начинают сажать деревья и цветы... парки... Эти попытки дают картину наивных достижений разумных существ, но это, конечно, только наивные попытки выразить то необъятное «Чаю!», которое человек вносит в природу.
Географический сборник*
1) В краю непуганых птиц
2) Царь природы
3) Колобок
4) Черный араб
5) Жень-шень
6) Кладовая
7) Капель
*Имеется в виду сборник «Моя страна» (1948).
604
31 Июля. Вчера мы поехали к Пете в зверосовхоз за козой и Жулькой. У него грязь и вонь (не везет ему и с этой женой). Коза, оказалось, с отелу дает 7 кружек, а теперь только три. Но мы ее почему-то взяли. Встреча с Ниной Трофимовной Портновой.
Осмотр лисиц: «монс»*. А ведь от 1-й моей поездки в Пушкино прошло 18 лет! Итак, ничего не увез от Пети, кроме дорогой козы с малым молоком и Жульки своей.
На другой день с утра поехали на свою дачу в Пушкине, где поселились Игнатовы и Сыроежка с Евгенией Барютиной. У них хорошо.
Август
1 Августа. И сегодня ясно, хорошо убирается хлеб. Даю обет до конца работы не курить, соединяя с этим решением благоговейную сосредоточенность в работе, осторожность в разговорах о ней, постоянство без внешнего принуждения и сознание своей греховности, т. е. ограниченности своих возможностей и вытекающей из этого разумной экономии своих сил.
В Августе поохотиться с Петей. Починить сапоги.
В Сентябре посадка.
2 Августа. Ильин день. Вчера только к вечеру подождило, после того как Зорьку и Жульку водворил в Дунине. Вчера дал обет не курить и сегодня силой внушения чувствую к табаку отврат. Утро пасмурное с нависшими тучами, временами между тучами в матовые окошечки проникает свет, и все оживает.
Чувствую скопление сил для «Царя» и твердость в решении ко всем прислушиваться и никого не слушать.
Из виденных людей понравилась Нина Трофимовна Портнова, яркий тип беспризорницы, воспитанной партией и ныне потерявшей до конца свою комсомольскую
* Порода появилась в 1933 г. в Норвегии на ферме серебристо-черных лисиц; по кличке первого самца платиновых лисиц часто называют «монсами».
605
веру. Все прошло! а теперь реальность – дочка и некоторая надежда на мужа, который вернется этим летом, через десять лет разлуки, из лагерей.