Эта работа состояла в борьбе сил добрых и злых, светлых и темных, красивых и безобразных и всего того, что в мире говорит «да» и что - «нет».
Весна света - это чаяние Жениха (см. Фета). В будущую повесть о «Женихе» (московская весна) надо взять и этот план. А земля ранней весной, как невеста вся в белом со звездами и в голубых поясах.
13 Марта. Читал речь Черчилля в Фултоне. Очень был похож Черчилль на прежнего доброго нашего барина (вспомнить Варгунина!), который все свое благодушное наличие относил к народу и противопоставлял его большевикам. Этим людям казалось невозможным, чтобы в Божьем мире абсолютное зло могло преодолеть добро. Мало-помалу мы перешли через черту этого круга, ограничивающего добро нажитым уютом, свойственным нашему русскому народу.
И вот теперь в Англии начинается продолжение тех же домашних чаяний, Черчилль говорит даже прямо об английском «очаге», и так же, как немцы об арийцах, - о народах, говорящих на английском языке.
Дал почитать Ляле, и первые слова ее после прочтения были: -Не следует нам с тобой покупать дачу: будет война. А мама, прочитав, теперь, наверно, и чемоданы укладывает.
78
Все зависит пока от США, но не пойдет же Америка на войну с СССР из-за Англии, и мы не полезем на бомбу. Пока [неясно], что там будет в дальнейшем, сейчас все ограничивается дуэлью Черчилля с каким-нибудь Тарле и последующим из этого открытого спора расширением нашего политического кругозора.
С трудом начинаю входить в «Падун». Вижу людей: 1) Марью Мироновну, 2) Сергея Мироновича, 3) Зуйка (Курымушку) и других второстепенных русских людей. Неясен Сутулов в смысле конкретного выражения и Анна. Надеюсь понять Анну путем сопоставления тайной женственности с явной прямотой эмансипации. Что же касается Сутулова, который должен стоять, то типа такого не вижу и думаю, что это не простой тип, как [отличник] у немцев, а очень сложный и временно существующий для определенной цели (а впрочем, если Ильич в своем прообразе Базаров?), или, если взять поповскую кровь: кто это Успенский? А Седов из Талдома? И то, чего нет у Достоевского. Подумать! А Игнатов И.Н.? Обязательно или нет, что Стоящего на своем подпирают жиды (Еврей-Санчо).
С восьмой главы начиная пойдет рассказ о строительстве, как приключение Зуйка, и так до конца с перерывом на Аврал. И еще: не дать ли «правду» как дело устройства Царства Божия на земле?
Иной человек соглашается только потому, что боится себя и думает: а что как опять мое несогласие в такую злость перейдет, как было в прошлый раз, и опять будет беда?
Нет, уж лучше в этот раз обойдусь и подумаю, нет ли какой правды и в их словах.
И только взял себе это в ум, как и в самом деле: получается какой-то смысл в словах противника и стала понятна та сторона.
Так вот согласился раз, два, а там пошло и пошло. И когда прошло время, то увидел себя самого как будто со
79
стороны - экий ежик какой, подумал сам о себе, чего это я так фыркался: не разбою же нас учат, а просят, уговаривают делать полезную вещь.
Анна к Зуйку и всем, как Ляля: «что же ты не сказал» или «что же ты не сделал»?
Как будто каждый человек сам во всем виноват и есть причина всего (к ссылке на объективные причины - нет объективных причин).
14 Марта. Евдокия.
Вчера 1-е вливание глюкозы, ходил 5 часов, не спал после обеда. Чувствовал себя превосходно, а спал все так же неважно.
Начал работу над Падуном - если бы это в последний раз!
Никогда не было мне таких счастливых условий жизни: весна, и Ляля со мной без всякой помехи, и леса мои возле дома, и любимая работа, и никаких забот о еде. Что еще надо человеку? Только одно, что заслужил это счастье, а не украл. На этот вопрос могу ответить лишь после того, как напишу «Падун»: напишу - заслужил, не напишу - украл.
Вчера на прогулке одна штанина у меня спустилась, другая осталась подобранной. Встретился мальчишка и говорит: - Одна портка ворует, другая торгует.
Названы и показаны источники общественного зла: у них капиталистический, индивидуализм, у нас социалистический тоталитаризм. И оба эти зверя исполнены самых добрых намерений: там личность в идеале, тут общество.
Жизнь человеческая. Люди как будто стоят все в очереди перед магазином, в котором находится жизнь. И каждый в очереди, получив своей паек, отходит и, вкушая, кончается, не зная, за чем он стоял, ждал и вкушал.
Слушая этот разговор, Зуек вспомнил семгу, как она стремится вверх через порог: ей так хочется и так это надо.
80
- И чего стоят с испокон веков, - продолжим разговор, - чего ждут?