30 Марта. Безоблачное утро с легким морозом. Павлик Хамов (муж Вали Майоровой), коммунист, продал в Переславле дом и хочет купить новый поближе к Москве. С другой стороны, ему предлагают быть в Смоленске директором завода. Колебания: по жене - надо купить дом и сидеть, по партии - администрировать. Если по партии -будут гонять, этого он и боится. Долго я думал, почему коммунистов гоняют. Теперь понимаю.
Под влиянием сна вчера написал целую новую 7-ю главу. И так хочу дальше, не засиживаясь, вперед и вперед, как перегоняют администратора, иначе выйдет [как] у Горького его жвачка «Клим Самгин». Надо спасаться, если только еще не поздно.
31 Марта. Вчера от солнца снег так размяк и в колдобинках на автомобильной дороге столько набралось воды, что Ляля в валенках промочила ноги. В лесу на южной опушке показались возле деревьев проталинки. К вечеру стало холоднеть. Сегодня утром рано сильная метель, но на небе не сплошные облака и постепенно синеет. Какое небо стало ярко-голубое, особенно хороша эта бирюза в лесных просветах.
Вчера с плотником Вас. Ив. осматривал оба дома, маленький - 40 тыс. - оказался хорошим. А большой дом очень соблазнительный. Сегодня Ляля едет в Москву уговаривать каких-то старушек продать нам его. Я же должен съездить в Голицыне к хозяину маленького, просить его не продавать.
С этого дня решил писать дневник точный, без малейших уклонений в болтовню. И еще буду больше следить за
102
своей головой: писать в меру, не напрягаясь. Вместе с тем, надо постоянно думать и о профилактике головы: не «творить», как я это люблю, на людях (удерживаться словами: «во всякое время, во всяком месте»).
Николай Иванович Таллинг, директ. з-да «Металлист» (вчера с забора хлопнули по лицу комком снега, пошел пожаловаться и познакомились).
Иван Осипович Панфилов, ст. мастер завода ЭМЗ* в Голицыне, хозяин маленького домика.
День прошел в чередовании сильной холодной метели и солнечных просияний. Ваня привез Катерину Ник. с Жулькой. В призме хозяйства Кати Мария Васильевна оказалась золотым человеком (так я это и знал про себя). - А как Наталья Аркадьевна? -спросил я (без Ляли). - Ничего, - ответила она, - вы сами знаете, какая она: вовсе не понимает времени, живет на всем готовом и привередничает. Но я смотрю на нее, как на больную. - Трудно это? -Очень. Вот как: раньше я целый день на службе была, теперь я на всем готовом и мне тяжело.
Боже мой! Значит, как же трудно Ляле-то! С мученицей живу и... не хочу этого знать. И, узнав, не могу отделаться от неприязни: это не по силам мне (но надо быть сильным).
После вечернего чая Ляля уехала в Москву узнавать о большом доме, а я завтра пойду узнавать о малом. Желаю больше малого, потому что в большом будет трудно.
За ужином за мой столик вместо Ляли сели две девушки, сербка Драга и ей подобная русская. - Почему в ваших книгах задушевность? Вы так человека любите? - спрашивает девушка. - Нет, - ответил я, -люблю не человека, а язык, я держусь близости речи, а кто близок к речи, тот близок к душе человека.
*ЭМЗ - электро-машиностроительный завод.
Апрель
1 Апреля. Утро ясное, мороз -10. Вскоре стало как вчера: снежная метель и вдруг солнце и громады летних облаков. Ездил после завтрака в Голицыне поездом. Переговорил с Иваном Осип. Панфиловым о том, что он, имея в виду меня, подождет неделю, не будет продавать. На обратном пути на ст. Звенигород привязалась женщина-инженер, разговорились. Признали за высшее счастье личную свободу. Трудно это, сказала она, и не всякий может. Что трудно, ответил я, с этим согласен, а что не всякий может - нет! Всякий может, но всякий сознает необходимость, борясь за свободу. Трудно это - и не хотят расщепить оболочку своего атома свободы.
(Про себя подумал, что как бы просто было сказать: Христос указал нам этот путь, но миссия нашего времени сказать об этом иными словами.)
Сторожем в «Академию» поступил старичок из Салькова Александр Романович, это пчеловод и мичуринец (тип, возникший в период революции: любительство получило научную основу).
Душа воды - облака. Сила тяготения заставляет облаками воду падать на землю: слияние и падение есть одно и то же. Слияние капель и падение создают из свободных облаков рабочую, и коварную и прекрасную стихию воды. И та же вода рабочая под лучами солнца (Жених земли) получает освобождение и вознесение в рай (на небо), где снова происходит слияние и падение. Облака - это коллектив пузырьков - неслиянных: это по-нашему собор. Вода - это слияние и сила воды - это сила слияния, бессознательная, имеющая назначение. Удивительно, что эта аналогия с человеческой жизнью выражается в св. крещении: крестятся, т. е. принимают на себя долг христианина водой, стихией, имеющей трудовое назначение. (Положение Зуйка в 3й части книги надо понимать как крещение.)