Раньше я рано утром в предрассветный час вставал в радостном трепете и верил, что если убедить всех вставать рано, все будет счастливы. Теперь, если рано встану - встану разбитый, а полежу, подремлю часа два - ничего. И теперь я больше не верю, что всех людей можно убедить рано вставать и что они от этого будут счастливы. Боюсь, как бы этот упадок не перешел на мое писательство. Все
194
как-то идет к тому, и остается только одна надежда: что если я падаю оттого, что все вокруг меня падает, то может быть там, на стороне отчего-нибудь будет лучше.
Живая вода и мертвая.
«Вода живая» - эта вода поднимается на небо и, собираясь пузырек к пузырьку, образует облака. «Вода мертвая» - вода падающая или просто рабочая вода. И то же в стихии человеческой (sic): наука - «мертвая вода» - все разбирает на составные части, искусство - составляет и оживляет.
Июль
1 Июля. Вчера было очень душно днем и жарко. К вечеру собралась гроза, брызнул дождь, стало прохладно. И на ночь небо осталось закрытым сплошными облаками. Был и ночью небольшой дождик. Утро первого июля пришло серое, и небо все как матовая лампа.
Ляля не понимает горячку увлечения мужского, как, напр., у Толстого описано: егерь кричит: «жопу» старому князю. И вот тут разница двух полюсов: хороший человек, старый Ростов, смиряется перед егерем, вполне понимая, что он действительно «жопа». А вот хороший ли Валентин? Посмотрим, как он будет себя вести. Если же Ляля права, и я обидел его, то Бог мне просит: Он один знает, как я страдал за Жульку, попавшую в руки самолюбивого глупца.
Обида, в конце концов, неминуема. Она как речная вода обтачивает камешки, делает нас кругленькими, чтобы могли мы вместе катиться в море по назначенному пути. Когда Маруся рассказывала о своих геройских подвигах на войне (ходила даже в атаку), я удивился ее бесстрашию и спросил: - Значит, вы ничего не боитесь? - Это ничего, - ответила она, - но одного боюсь.- Чего вы боитесь одного? - Обиды, М. М., обиды, одной только обиды боюсь.
Так говорила женщина, попавшая в мужское геройское дело: все это для нее пустяки. Но вот именно с горной высоты этого дела особенно ясно видна та долина женской обиды, откуда поднимаются вверх руки к небу за помощью
195
и уста шепчут молитву. С каждым мигом герой, поднимаясь вверх, раскрывает себе новые горизонты, и все дальше и дальше от него в тумане скрываются долины обиды и слез, все дальше, все глубже, и там, на снежной вершине, он уже не видит этой долины, а только чувствует ее сердечной своей глубиной и каждую новую горнюю мысль этой глубиной проверяет.
Василий Иванович.
Вас. Ив. (столяр), весьма достойный человек, у него прекрасная семья (все девочки), но семья большая, и он должен много работать, чтобы доставать для нее содержание. Но как он может на 350 р. жалованья содержать такую семью. Он должен изворачиваться, плутовать, в глазах начальства он плут. И такие мы все до одного человека (не считая очень немногих, устроенных благополучно). Мирное положение тем и характерно, что сочувствие наше постепенно переходит к таким «плутам» и государству тоже хорошо: растет 'семья - растет народ, растет народ - цветет государство. Так вот, честностью каких-нибудь декабристов, началось разрушение нашего государства и советским плутовством всех его граждан оно опять устраивается.
Два пути человечества и одно беспутье: «Я» есть начало и конец мира. Я в мире не один:
1- й путь: я - это творческий атом человеческой личности (христианство).
2- й путь: я - одна из единиц всего человека (социализм).
Сегодня в четыре дня выезжаю на машине к Пете с тем, чтобы
поучить Жульку стрельбой бекасов в Новодеревенском болоте.
Под вечер ездил в Новую Деревню по делам Жульки. Убил бекаса, показал. Продолжает до упаду носиться за птичками. Встал тяжелый вопрос о чутье.
196
2 Июля. День начался хорошим длительным дождем. Получено стекло и разрешение на распиловку. Требуют ремонта гаража. Массовое поспевание садовой клубники.
Жулька засыпает на голом полу под кроватью. Ночью ей становится неудобно на жесткой постели. Тогда она встает и начинает драть пол когтями, и так сильно, так звучно, что все просыпаются. Дерет же она пол, как драли ее древние предки землю, чтобы поудобней устроить спанье. Наверно, во многом и мы тоже, как собаки, по-древнему ведем себя в культурных условиях.