4) Не всегда потребляющие наркотики, ибо достать их трудно, но всегда готовые к их потреблению.
5) Очень условно, примерно в том же ключе, что и раньше (там где о представителях национальных меньшинств).
7.10. Теперь новое положение о голодовке – кормят по «жизненным показаниям», а не как бывало: на 7-й день и потом через день.
23.10. Вчера вернулся из больницы. На 8-й день голодовки – уже из одиночки – меня вызвал Кочетков и сказал, что отправит в больницу, если я сниму голодовку. С 15-го по 22-е я был в больнице. Диагноз не поставили (рентгена не было), давали по витаминине в день, стерегли, как 40 тысяч каторжников вместе взятых.
Все же умудрился переговорить с одним из наших! Решили в годовщину суда над нами («самолетчиками») объявить 3-дневную голодовку протеста, а в годовщину суда над ленинградцами, рижанами и кишиневцами – однодневные голодовки.
17.11. Сегодня мы (я, Юра и Алик) отправили заявление об отказе от советского гражданства. Вот текст моего.
В Президиум Верховного Совета СССР
от з/к Кузнецова Э.С.
ЗАЯВЛЕНИЕ.
Уже в течение многих лет я не являюсь гражданином СССР ни по совести, ни по политическим убеждениям. Отбыв в 68 г. 7-летнее заключение за так называемую антисоветскую деятельность, я пытался осуществить неотъемлемое человеческое право – право на эмиграцию – законным путем. Препятствия оказались непреодолимыми, и я был вынужден совершить покушение на нелегальный побег за границу путем захвата самолета. Это деяние было преднамеренно ложно квалифицировано Ленинградским городским судом как измена родине, и я был трижды приговорен к смертной казни. Отмена таковой кассационным судом обернулась для меня 15-ю годами заключения в лагере особого режима.
Я считаю себя – и являюсь таковым не только по совести, национальности и мировоззрению, но и фактически – гражданином государства Израиль. Я прошу лишь формального лишения меня советского гражданства, ибо de facto советским гражданином я не являюсь.
Просьба моя о лишении меня гражданства находится в полном соответствии со ст. 15, 2) «Всеобщей Декларации прав человека» («Никто не может быть лишен своего гражданства или права изменить свое гражданство»).
Приговоренный к 15-и годам лишения свободы, к 15-и годам мучений за деяние, являющееся лишь мелким правонарушением по законам цивилизованных государств, я не намерен уклоняться от пинков, которыми меня повседневно награждают в качестве еврея и человека, пожелавшего покинуть пределы СССР.
Но отныне и навсегда: я не являюсь советским гражданином и прошу меня таковым не числить.
18.11. Алик объявил голодовку. Мы к нему присоединимся 1-го декабря. Его лишили свидания ни за что. Отрядный проговорился, что и меня, и Юру ждет то же. Нащупали больное место. Будем голодать, пока не отменят это постановление. Нас травят все энергичнее. Создают предкриминальную ситуацию. Распускают всяческие слухи, натравливают на нас уголовников. Три дня тому назад один, наглотавшись каких-то таблеток, искал с отверткой в руках Алика. Хорошо, что наткнулся на меня и стал объясняться в любви («Ты хороший человек, а Мурженко я сейчас запорю»), – «Полевое зрение» рецидивистов.
Хотим попробовать найти адвоката, дабы хоть немного оградить себя от давления сверху и снизу. Беда, что адвокату потребуется допуск от КГБ – нашему его не дадут, а кому дадут, тот будет не наш.
На заявление от отказа от гражданства придет такой ответ: «Вопрос о гражданстве может быть рассмотрен только после отбытия вами срока заключения».
23.11. За непосещение политзанятий имею 3-й выговор. Старший лейтенант Беззубов сообщил на последнем политзанятии (уровень-то каков!): «В Китае зверствуют сионисты и хунвейбины. Но китайский народ – не дурак, он им еще покажет!»
28.11. Через три дня присоединяемся к Алику. Надо победить, иначе нас затравят. Готовься к битвам Иозеф Кнехт![27]
Несмотря на 4 том «Курса советского уголовного права» (поистине «басни»!) скоро будут приговорены к расстрелу (это точно)