Еще сказал, что купил олово для кастета, так как перед этим был разговор (с кем не помнил), что олово не достать. Шел мимо магазина, увидел и купил. Занес домой к Залмансонам и положил на стол. Кто сделал не знает, но видел, что кастет был завернут и тряпку и резину, а потом обтянут пластырем для смягчения удара, и что это не записано в деле в заключении эксперта.
На вопрос о цели побега, ответил: У меня – попасть в Израиль. У других – не знаю. На вопрос, что делал бы в Израиле, сказал, что материальная сторона его не интересует, но он твердо знает, что может жить только там. По ходу допроса выяснилось, что на один месяц во время следствия был отправлен в Ригу на псих. экспертизу.
Судебное заседание от 16 декабря 9 часов утра началось с допроса подсудимого Кузнецова Э.
Эдуард Самойлович Кузнецов, 1939 г. рождения. В 1960 г. блестяще сдал экзамены на философский факультет МГУ. На втором курсе был арестован и в 1961 г. осужден по ст. 70 и 72 на 7 лет. В Мордовском лагере подвергнут суду лагерной администрацией и половину срока провел в камере Владимирской тюрьмы вместе с Игорем Огурцовым. После освобождения в 1968 г. жил под гласным надзором в Струнине Владимире кой обл. После женитьбы на С. Залмансон переехал в Ригу. Работал в больнице.
При установлении личности подсудимого на вопрос о национальности Кузнецов ответил: еврей, на что обвинитель заявил, что в паспорте записано – русский. Кузнецов ответил: Вы меня спрашиваете не о записи в паспорте, а о моей национальности.
Постарался обрисовать ситуацию, приведшую его на эту скамью. Наша группа имела целью пересечь советско-финскую границу, нацеливаясь на Швецию. Рассказывает о плане пересечения границы. Вопрос прокурора: рассказывайте факты. «Дело не в фактах, а в совокупности обстоятельств, приведших к нему. Соображения мои об этом носят общечеловеческий характер. Хочу остановиться на пунктах предъявленного мне обвинения. В вину вменили многое, в том числе распространение антисоветской литературы. По поводу мемуаров Литвинова могу сказать, что сомнительное авторство никем не доказано, но не считаю этот документ антисоветским и речь в нем идет об окружении Сталина и о нем самом – документ не более обличительный, чем материалы XX Съезда КПСС.
Вопрос: Где и при каких обстоятельствах и для чего Вы сделали фотокопии книги Шуба «Политические деятели России»? Сделал, получив пленку от друга, а копию сделал сам, чтобы прочесть. Не считаю ее особенно интересной.
Вопрос: А антисоветской?
Ответ: Да.
Вопрос: Кому в Ленинграде отдали? Ответ: Абраму Шифрину, который в настоящее время в Израиле.
Вопрос: Что можете сказать по поводу обращения (завещания)?
Ответ: Обращение могло быть пущено в ход лишь в случае нашей гибели. Вот что касается ст. 64- 15: о плане побега узнал от Коренблита, а потом в те же дни в Риге от Бутмана, который до этого говорил с моей женой Залмансон С. о том же. Я не рассматривал Бутмана как представителя организации, а как частное лицо. Производил он несерьезное впечатление. Однако я дал согласие на поездку в Ленинград для обсуждения плана. Бутман, Коренблит и я обсудили I вариант (Ленинград-Мурманск) – захват в воздухе. Кроме того, знали уже тогда об этом Сильва, Альтман и Изя. I Вариант отпал – считали невозможным захват в воздухе. От идеи не отказались. Наметили II вариант – захват на поле аэродрома ночью. Этот вариант тоже отпал. В это время запросили Израиль и Израиль просил этого не делать. Тогда без Бутмана и Коренблита решили попытаться с III вариантом. Дымшиц позвонил 5 июня и я приехал в Ленинград. Летали в Приозерск втроем: Дымшиц, я и Федоров. Назначено дело на 15 июня. Федорова я уговорил в 20 числах апреля и я предложил позвать Мурженко.