Далее Хнох отвечал на вопросы по ст. 70, 72, виновным в которых тоже себя не признавал. О статьях «Нехама вернулась» и о родном языке (название неточно) сказал, что антисоветскими их не считает. В одном из изданий вариантов статьи о языке в одной фразе есть преувеличение (что в 30-е годы был уничтожен в СССР весь цвет еврейской нации), так «весь» это преувеличение – в остальном ни клеветы, ни антисоветского ничего нет. Прокурор задавал много вопросов, на которые Хнох отвечал так: этого у меня в обвинении нет и на вопрос отвечать не буду. В вопросах этих были какие-то фамилии – какие не запомнились. Через пять-шесть таких ответов судья резко оборвал его, сказав «почему это он решил так отвечать суду». Хнох ответил, что имеет на это право, но не помнит согласно какой статьи. Адвокат Сарри в своем вопросе спросил, не имел ли он в виду статью 254 УПК, при этом зачитал статью. (Вероятно, это пошло на пользу всем подсудимым). На какие-то вопросы прокурора Хнох отвечал, что они расходились несколько в формулировках с протоколами допросов, и тогда Хнох заявил протест о ведении следствия, что хотя ему не угрожали и вели следствие корректно, он часами не мог добиться, чтобы следователь записывал его ответы точно. Добиться того, чтобы писать протоколы самому, он не смог.
Допрос подсудимого Пенсона Бориса (23 года).
Борис Пенсон, 1947 г. рожд. Имеет близких родственников в Израиле. Художник, был ранее судим. (Присутствовал при групповом изнасиловании).
Изложу мотивы. Мой отец 72 лет, пенсионер, больной, его близкие родственники в Израиле и мечтает перед смертью соединиться с близкими. Моя мать родилась в маленьком еврейском местечке, очень плохо говорит по-русски и ассимилироваться, акклиматизироваться в СССР не может. Мы несколько раз подавали документы в ОВИР, но получали отказы. Я полагаю, что из-за меня, так как я молод и здоров, а одних стариков выпустили бы. Поэтому, узнав о готовящемся, я сразу не колеблясь дал согласие – если я буду на родине, то стариков легко выпустят туда. Узнал в конце мая или начале июня, но все время боялся – очевидно, черта характера, поэтому попросился в Приозерскую группу, думая, что если передумаю, то оттуда смогу уйти, никого не подводя. Сам просил кого-то, может быть Израиля Залмансона, подписать за меня обращение, т. к. куда-то торопился. На вопрос прокурора: куда Вы дели две дубинки, ответил, что выбросил в окно, когда мы заметили, что за нами следят, но должен сказать суду, что Кузнецов мне их не давал. Я видимо их сам подложил в свой рюкзак по ошибке приняв за колбасу, которая так же как дубинки была завернута в газету. Все время, пока в Приозерске были в лесу, боялся и хотел уйти, но не мог бросить костер, т. к. был дежурным.
В статье 64 признал себя частично виновным. Про статью 93 сказал: это же вообще ерунда какая-то, кто может поверить, что мы собирались украсть самолет.
Допрос подсудимого Бодня Михаила (32 года).
В 1944 г. наша семья потерялась, куда пропала мать с моим братом мы не знали. Я остался с отцом, который вскоре женился. Моя мачеха русская женщина, я очень благодарен ей за заботу и доброту, которые она ко мне проявляла, но я всегда хотел найти мать и брата. В 50-х годах мы узнали, что они после многих мытарств и мучений оказались в Израиле. С тех пор я неоднократно подавал заявления на выезд в Израиль и неоднократно получал отказы, последний совсем недавно. Поэтому узнав о готовящемся, я сразу же дал согласие. (На вопросы прокурора и адвоката отвечал, что он металлист, рабочий, инвалид труда (попал осколок в глаз и один глаз ослеп, а второй слепнет), пенсионер, получает пенсию 35 руб. имеет много грамот и поощрений за годы работы на заводе, был председателем месткома и спортивного коллектива). Я не собирался изменять Родине, но я хотел и хочу соединиться со своей матерью.
Допрос свидетелей 17/XII с 14 часов.
1) Бутман Гиля, 38 лет, инженер, женат, 1 ребенок, член Ленинградского центра. С Дымшицем познакомил его некто Ваня (кто этот Ваня суд не уточнял), живущий недалеко от него, осенью 1969 года. Тогда же вскоре Дымшиц стал говорить ему о плане организованного побега. Бутман ввел Дымшица в Ульпан, где преподавал язык Коренблит Л.Л. Подтвердил все, что известно из предыдущих допросов.