232
совершенно. Огромное количество чепухи и дряни. Перечитываешь и нападает тоска, и думаешь, что ты бездарен совершенно. Полное отсутствие связи и формы.
Библиотеку совершенно привел в порядок. Оказались лишними только поэты. Наверное, подарю их И.Н.Розанову.
Новый год, думаю, провести один. Не хочется идти, ни в гости, ни, тем более, приглашать к себе. Да и чем я буду угощать гостей? Хлеба, и того не хватает мне.
31. [XII]. Четверг.
Написал статью “Учитель из отряда ген. Орленко” для “Учительской газеты”235. Затем пришел обедать, затем пошел на рынок, чтобы купить Мане шоколад к Новому году. Грязная, с вытаращенными глазами, озлобленная толпа. Ну, и, конечно, цены тоже с вытаращенными глазами. Вместо шоколадки, которой, конечно, купить не мог, нашел круглую — как позже выяснилось — редьку. Я ее принял за брюкву,— и купил: 40 руб. кило. Вернувшись домой, заснул на часок, а теперь жду 8—9 часов, чтобы пойти в гости к Бажану и Корнейчуку. Тема разговоров в Клубе писателей — уменьшающиеся каждый день порции. Сегодня за 10 руб. дали — кусочек семги, тарелку жидкой молочной лапши и пластинку сала, поджаренного с пюре из мерзлого картофеля, да еще стакан компоту. Впрочем, через год, говорят, и это будут вспоминать, как чудо.
И еще зашел в “Молодую гвардию” получить деньги. Холодно. Внизу, в нетопленной передней сидит швейцар. Наверху, на третьем этаже, красные, полосатые дорожки, и над ними, в холодной мгле горят, похожие на планеты, когда их смотришь в телескоп, электрические шары. Наверху их какие-то мутные пятна... я к тому времени устал, ноги едва передвигались и мне казалось, что я иду по эфиру, и, действительно, разглядываю планеты. И, кто знает, не прав ли был я? Во всяком случае, в этом больше правдоподобия, чем в том призрачном существовании, которое я веду.
Какой-то рыжий человек с круглым лицом сказал мне за столом:
— Мы все буддисты?
— Почему? — удивился я: вчера я читал как раз книгу о буддизме, изданную в Питере в 1919 году.— Почему?
233
— Буддизм считает достаточным для человеческого насыщения сорок два глотка. А мы делаем значительно меньше.
“Боже мой! Видимо, я брежу”,— подумалось мне. И сейчас мне это кажется очень странным, тем более, что недавно я записывал нечто подобное, и как раз тогда же раздался под окном автомобильный гудок. И сегодня то же самое.
[1943 год]
1. [I]. Пятница.
Новый год встретил с Корнейчуком, В.Василевской и Бажанами. Куда-то ездили, сидели в избушке у жены партизана, Бажан разговаривал с дочкой, успокаивал ее. Затем — в коммутаторной будке какого-то завода — искали Меркурьева, хотели к нему поехать, кажется, наговорил дерзостей В.Василевской, которая вздумала меня учить... пришел домой в 7 часов. Вечером пришел Николай Владимирович и долго рассказывал о Первой войне с немцами, доказывая, что и тогда было страшно. Радость и вместе с тем опасения — а вдруг сорвется,— по поводу окружения немцев под Сталинградом.— Напечатана моя статья в “Гудке”.
2. [I]. Суббота.
Вечером пошел к Пешковым. Ну, тот же вежливый разговор — о тех, кто у них был вчера. Е.П. рассказала о старушке: ждала прихода немцев. У старушки 18-летняя внучка. Чтобы девочку не изнасиловали, старуха решила откупиться угощением: достала пол-литра водки и селедку. Кто-то донес. Старуху посадили. Город не взят немцами и поныне, а старуха сидит.
Умер актер Новосельцев236, игравший в “А.Пархоменко” роль Быкова. У него был диабет,— а какой же возможен режим в Ташкенте?
3. [I]. Воскресенье, 4. [I]. Понед[ельник].
Ничего не делаю. Читал даже мало. В голове — пустота, в душе — недоумение. Зашел к Ан[не] П[авлов]не. Живут в холоде, голоде, а девочка Маня — мечтательница. Несчастье! Вот 7-го день рождения, а что ей подарить — не знаю. Тоска. Шлепал по
234
столице в рваных калошах и ботинках. С неба валом-валит снег, с крыш капает... и такое впечатление, как будто тебе прямо в душу.
5. [I]. Вторник.
Зашел к Ольге Дмитриевне Форш в ее голубой особняк. Она вернула мне мой орден237, который брала “на подержание”. Не помог ей мой орден! С пьесой о Кр[ещении] Руси что-то неопределенное: Судаков потребовал от Храпченко два хора, Большой театр... и еще что-то! Вот тебе и митрополиты! Сегодня есть письмо от Сергия к Сталину и благодарность Сталина, ответная. Попы пожертвовали 500 тыс. и обещают еще. По этому поводу Ольга Дмитриевна сказала:
— Мы ничего не стоим. Что вы можете пожертвовать?