305
зил ему, что с подобным же успехом можно сравнить искусство с электрической лампочкой — лампочка светит, а я вижу все при свете ея. Он обиделся.
Зашел Л.Никулин, взял книжки о войне 12-го года,— пишет пьесу про Багратиона. Ему все хочется попасть на глаза Хозяину — то он за Салтыкова, то за Порт-Артур307, а тепер[нрзб.], Багратион. Книги, тем не менее, я ему дал.
Теплый, почти летний день. Тамара мечется за пайками, стараясь накормить эту ораву.— По газетам судя, немцы бомбят южные города.
17. [IV]. Суббота.
Статья в “Правде” о перемене курса немецкой политики, то, о чем Л. Никулин говорил недели две, кажется, назад. Живучи, сволочи! И, хитры.
Ночью позвонил Анисимов, мой комиссар из Ташкента. Оба мы обрадовались друг другу. Он приедет завтра. Работает он теперь в Промысловом Управлении Погранвойск — водоемы, охота и все прочее. Я прямо задрожал, обрадовавшись возможности поехать на охоту. Он сказал — “я сегодня уезжаю, так как, говорят, щука идет”.
Вчера генерал Татарченко сказал: “Через месяц-полтора выяснится направление удара — или немецкое, или наше. А до этого сказать ничего нельзя”. Газеты сегодня сообщают, о воздушных боях над Краснодаром. За два дня мы сбили 60 немецких самолетов... не говорит ли это, что немцы уже начали наступление на Кубани?
Вчера вечером смотрел фильм английский “Победа в пустыне”. Плохо. Наш “Сталинград” не ахти что, но все же лучше. Но, здесь любопытно другое — показ фильма, а главное — благожелательная рецензия в газетах “Правде” и “Известиях” одновременно. Не показывает ли это, что англичане еще что-нибудь предпримут, кроме Туниса? И не потому ли торопятся немцы наступать на Юге, чтобы сорвать выступление англичан?
18. [IV]. Воскресенье.
Утром позвонил К. Федин, поздравивший меня с превосходной статьей о “"Лермонтове" П.Кончаловского”, сегодня напечатанной в “Лит[ературе] и искус[стве]”. Несколько позже позвонил сам
306
Петр Петрович, он прямо назвал статью “гениальной”. Статья, как статья, но я очень рад, что доставил старику удовольствие: слышно было в телефоне, как он плакал. Признаться, и я прослезился, сам не знаю чему.
Сообщение о налетах на Данциг и Кенигсберг, и одновременно передовая в “Известиях” — быть готовым к воздушной обороне. Говорят, вчера в районе Сокольников били зенитки.
Слухи о возможности сепаратного соглашения — через Погодина. Как-то мало вероятно.— Воздушная война началась вовсю. Англичане и американцы за день сбросили полторы тысячи, т.е. 90.000 пудов бомб на немецкие города и потеряли 70 самолетов.— Внизу ходит слух, что какие-то еврейки отрезали русской девочке голову. Еврейку поймали. Собралось несколько тысяч... антисемитские сплетни, распространяемые врагами.— На ту тему, что рассказывала Н.А., оказывается, идет в Театре Миниатюр пьеса.
Переписал начисто первую главу “Сокр[овищ] А[лександра] М[акедонского]”.
19. [IV]. Понедельник.
Переписал вторую главу “Сокр[овищ] А[лександра] М[акедон-ского]”, перечел вечером — слишком много вложено содержания, надо укоротить, и переписать еще. Ходил беседовал в “Советский писатель” относительно книжки своих очерков — говорят мало. Я предложил дополнить “Вулканом”... Тамара советует вставить рассказ, написанный мною до войны.
Передовая статья в “Правде”, называющая генерала Сикор-ского помощником Гитлера! И, рядом, ниже, поздравление Всеславянского комитета — чехословакам в России.— Положение на Балканах,— как рассказывал вчера В.Гусев,— напряженное. Союзники пишут, что немцы на Москву не пойдут, а разве на Кавказ. Что же немцам, на четвертом году войны сидеть сложа руки и ждать чего-то?
Москва усиленно готовится к ПВХО. Милиционеры надели противогазы.
24. [IV]. Суббота.
Писал роман, статьи для радио, рассказ “Восьмушка”308 в “Гудок”. Дни светлые, теплые. Сегодня — пасхальная ночь. Разрешено ходить по городу,— но сижу дома... Вчера собрались “Сера-
307
пионы” — Федин, Груздев, Зощенко, Никитин, похожий на тайного советника, разорившегося вконец. Зощенко рассказывал, как получил в прошлую войну ордена, передавал историю с женой Кармена, показывал ее фотографию с зачеркнутыми на обороте фразами и свои юношеские во времена Мингрельского полка,— подвыпив, стал говорить нам — “господа!”309 Груздев сидел умильный, что “Серапионы” живы. Федин красовался. Я, как всегда, говорил вещи, которых все пугались — словом — былое воскресло.