100
Пришел Смирнов, бывший председатель ВОКСа78. Парень, видимо, здесь голодает.
— Мы боимся победы, потому что после победы наши герои перебьют нас, потому что мы не герои,— сказал он.
— Почерствели. Инженер, 63-х лет, сидел после 37, два года в тюрьме. 18 часов стоял в пытке на коленях, и так как политические сидят вместе с уголовниками, то вдобавок “физики” избивали “интеллектуалов”. Старик сух, собирает корочки.
Будешь сухим! Вся мокрота выбита.
Уезжал Гусев. Человек из театра, добывавший билеты, обокраден:
— Ты сходишь два раза в баню,— говорят ему,— это значит, что нужно два свидетельства о санобработке. Сейчас его до допроса арестовали.
Женщине, с кровотечением, не дали места в вагоне трамвая.
2. [VIII]. Четверг.
Утром по телефону сообщили, что орденская книжка Гусева найдена.
Библиотека — книги писателей! — закрыта, так как нужен кабинет Лежневу79.
По определению Розанова — “типы” низшие (Обломов), “характеры” высшие (Гамлет).
Днем необычайно жарко. Собирался в издательство, чтобы поговорить о деньгах за роман (?) — но не мог. Впрочем, “немогота” сия от безверия в возможность получения каких бы то ни было денег за роман. Это — романтизм. Матвей80, например, не должен переходить фронта, а попасть случайно, допустим ездил — обменяться опытом с другим заводом — мало ли что...
Затем — обед. Бабочкин и Майоров, да еще скульптор, с собачьей фамилией, вроде Фингала81, и более глупый, чем самая глупая собака, наперебой говорили о рыбе. Скульптор доказывал, что есть рыба лучше стерляди, а затем Бабочкин стал рассказывать, как хорошо на Селигере. Домработница пишет [нрзб.]:
— Женька, ты спрашиваешь, как на дачах. Дачей никаких нету, только земля [нрзб.].
Пили пиво. Затем стали вспоминать, где какое пиво и какие были вина и закуски. Смотрю я на свою жизнь — и удивительное
101
дело — только и вспоминаешь о хорошем. Сколько лет разрушаем и все никак не можем разрушить!
Слух о том, что Турция может быть оккупированной СССР, США и Англией и что поэтому немцы бьют на Египет, дабы оттянуть силы.
Каждый день неподалеку от столовой, у тополей, стоят рваные нищие, и стоят так прочно, словно стоять им здесь всегда.
Кажется [нрзб.] в очередях: об академиках, которые “оттирают” от столовой докторов наук. Художник Шемякин82, встреченный мной на улице, сказал:
— Я, знаете, вошел от этого питания в норму. Но теперь, говорят, отменят это.
Но так как он верит только в хорошее, то он сказал:
— Но, кажется, первую категорию не исключают. Обед — опять распаренная пшенная каша без масла на воде, или нечто, слепленное из макарон.
3. [VIII]. Пятница.
Ужаснейшая жара. Чувствуется — она выше температуры твоего тела. Когда ходил в Уз.Гос.Издат., день казался тем бредом, который я испытывал в тифу. Купили для рыбалки удочки и сетки, из которых думаем сделать сачок. Роман читает Лежнев, но, по-видимому, боится читать, ожидая решения Москвы. У Джанибекова взял кофе. Когда я сказал, что хорошо от жары, он удивился:
— Разве помогает?
Вечером пришел Зелинский. Он действительно поправился в больнице. Просил посмотреть его комнату: он спит на полу. Два стула и чемодан. Из верхних окон льют помои.
Мишка83 делает сеть и ему глубоко наплевать, что уже идут бои на улицах Севастополя, что немцы в ста километрах от Александрии, что на Курском направлении, как сообщает вечерняя сводка, немцы ценою огромных потерь ворвались в крупный населенный пункт, может быть, это Воронеж. Вообще незнание у нас поразительное.
Встреченный Ржешевский84 бранил генералов. Их бранят всегда. А так ли они уж бездарны?
С утра, в 9 часов, Штраух85 едет купаться на Комсомольское озеро, затем читает и думает о постановке пьесы Каплера86 “Пар-
102
тизаны”. Он старается не пить и не есть — хочет похудеть. Сегодня лицо у него огорченное.
— Что такое с вами?
— Выпил бутылку пива, не утерпел.
4. [VII]. Суббота.
Голос у диктора вздрогнул, когда он сказал о падении Севастополя. Затем унылый некролог, в котором Информбюро пытается доказать — хорошо, что оставили Севастополь.— На Курском направлении за день немцы потеряли 65 тыс. убитых и раненых и 250 танков. Но вернее, эти цифры пропагандистские, но это, прежде всего, доказывает, что там свершается что-то великое. По-видимому, немцы рвутся к Волге, и, может, даже к Саратову, дабы лишить Москву и Ленинград хлеба и нефти. Вчера со слов актерской бригады, вернувшейся с ДВ87, передавали, что ДВ готовится к войне с японцами. Летчики спят одетыми.