— В трамвае женщина говорит: “...И сколько они (большевики) ни бились, мы победим”. И весь трамвай напряженно молчит. Промолчал и я. Почему?
Маникюрша, еврейка, у которой двое детей, сказала в воскресенье Тамаре:
— Евреев всех надо перерезать. И меня. И моих детей. Если бы не евреи, войны бы не было.
Чисто еврейское самопожертвование. Бедная! Она уже поверила, что война из-за евреев!
Жена Маркиша94 узнала, что ее детей, живущих в детском санатории в Чимгане, травят дети же. Она пошла туда пешком 95 км. По дороге, в кишлаках, ей не удалось купить ни корки хлеба, ни кружки молока. Крестьяне говорили ей:
105
— Евреям не продаем, из-за вас война.
Даже если она и преувеличивает, то все равно ужасно!
8-е [VII]. Среда.
Подписал договор с “Советским писателем” на отрывки из “Проспекта Ильича”95. Вспомнил, что можно составить книгу моих рассказов, объединив их общей мыслью о неразрывности быта довоенного и военного.
Оказывается, путевки наши в туберкулезный санаторий, где открытая форма туберкулеза. Долго узнают, можно или нельзя ехать? Звонят всем. Уехал какой-то нарком и пропал. Завтра будет “Молния”, объясняющая события, но доктор Пуссель сказал, что вся эта долина Шахмордан, в течение долгих лет, заплевана и заражена и что туда ехать нельзя. Вот тебе и на!
9-е [VII]. Четверг.
Сообщение об оставлении нами Оскола. Отказались от санатория. Надежда Алексеевна не хочет ехать в Чимган, т.к. боится появления басмачей. Милиционеры в городе стоят на посту без револьверов, все увезено на фронт. Пришел Канторович с предложением напечатать пьесу “Волшебный ковер” в юбилейном сборнике драматургов96. В тот же момент Тамара подала мне письмо от Комитета по делам искусств о моей пьесе 97 — письмо поразительно наглое.
Приходили из киностудии. Разговоры о сценарии. Обещал написать либретто98.
10-е [VII]. Пятница.
Немцы двумя потоками идут на Саратов и Царицын. Они уже в ста километрах, судя по сводке, от Сталинградской области. За 10 дней они прошли с боями 200 км, так как именно в этом месте, по-видимому, сосредоточены наши основные силы для похода на Украину, то нельзя ли предположить, что они попытаются устроить нам здесь, в нынешнем году, ту самую “блицкриг”? Канторович сказал, что в Москву возвращаются Вирта и Погодин и вообще все.
106
11-е [VII]. Суббота.
До полудня страдал похмельем, ибо вчера ночью неслыханно напился с Бабочкиным.
Сообщение Крайнева о том, что фильм “Пархоменко” принят очень хорошо.
Позвонил об этом Лукову, а тот — грустный. Оказывается, приехал Каплер и сообщил, что в прошлую субботу “Пархоменко” смотрел Сталин. До того ему будто бы смотреть было некогда, и он поручил Щербакову на их ответственность выпустить фильм. Они выбросили сцену в тюрьме (которая как раз не понравилась здесь Юсупову 99), и последнюю сцену — “битву на саблях”. Когда я, грустный, сообщил об этом Комке, тот очень довольный тем, что теперь мы получим какие-то деньги, сказал:
— А они знают, наверное, вкус Сталина. Если бы эти сцены не выбросить, картина, может быть, и не понравилась бы Сталину.
Позвонили об этом Тамаре активистки, сидящие в ее комнате, очень обрадовались, не тому, что фильм понравился Сталину, а тому:
— Раз Сталин смотрит картины, значит не все еще пропало.
12-е [VII]. Воскресенье.
Встретил Лукова в столовой. Он не может утешиться: вырезали часть картины. Объявление о перерегистрации. Комка сказал: “Тебя возьмут, потому что всех берут”. И точно всех — знакомый Татьяны, слепой на один глаз, и имеющий 60% в другом — признан годным.
Сообщение о том, что бои на подступах к Воронежу.
Вчера ночью против дома, где живут Погодины, зарезали женщину. Учительница, шла ночью с заседания.
Читал Гофмана “Эликсир сатаны”. Понятно, почему мы его в 1921 году избрали своим патроном100. Жизнь казалась такой изломанной и развороченной, что хотя бы в литературе мы желали создать порядок и стройность. Самое удивительное, что порядка мы не создали,— да и не могли.
Не знаю, откуда Луков это взял, но он сказал, что Германия четыре раза предлагала нам мир.