собой бы не стал спорить, тем более, что тема совсем неблагодарная. Я бы мог себя найти и в комнате, мог себя найти в ванной, в туалете, в коридоре или на кухне, но нашел совсем давно где-то там на отшибе мира, и, черт возьми, совсем не могу вспомнить при каких обстоятельствах и кто тогда был рядом со мной? Неужели я был один, тогда что же получается, одиночество – вовсе не горечь, а естественное состояние. Возможно, имеется толика истины в подобных умозаключениях, но не правда ли, что человеку свойственно стремиться к коллективной общности. Но к чему должен стремиться человек, находящийся в вакууме? Я включил телевизор фоном, и приоткрыл окно. Редкие капли с неба бросались на бренную землю, разбиваясь об асфальт, и проникая в почву, так, где каменной дороги не было. Я собирал пазл, собирал бездумно, соединяя не подходящие детали. На самом деле я просто ждал супругу. Она в это время обнимала кухню своими нежными руками. Право, она слишком хороша для домохозяйки. Но она не просто женщина. Она лукавая обманщица. Более чем на все сто уверен, что прошедшие два года совместной жизни – лишь фикция. Совершенно верно, это просто розыгрыш. И как я раньше не догадался. Если моя супруженька решила поглумиться, я этого так не оставлю! Я прослежу за ней. Отныне каждое ее действие будет под моим строгим надзором. - Дорогая! – крикнул я. - Чего тебе? – спросила жена. - Расскажи мне что-нибудь. В ответ молчание длинной секунд в пятнадцать. - Мне рассказать как я ненавижу тебя?! - Но ведь ты клялась мне в любви! Ты обещала любить меня! - Да кто ты вообще такой?! Я тебя не знаю и знать не желаю! Пошел вон из моего дома! Я телезвезда! Скоро явится мой менеджер и вышвырнет тебя! - Тебе напомнить кто я?! - Напомни! - Я твой муж! - Боже, дорогой, прости! Супруга кинулась ко мне в объятья, окрапив поцелуями. Подобного прилива нежности я не то чтобы не ожидал, скажу больше: все это крайне подозрительно. Лишь пару секунд спустя все вернулось на круги своя, когда жена прописала мне смачную пощечину со словами: “не подходи ко мне”. С камнем на сердце я покинул базу благоверной, и направился в душевую. Ванную комнату приходится вылизывать чуть ли не тщательнее остальных. Несмотря на свои скромные размеры, из-за того, что у нас с супругой длинные волосы, ванная была украшена тонкими дугообразными лепестками, что опадают с наших голов. Помимо сего, в промежутках между плитками вечно ползали чешуйницы, видимо, нам удалось создать для них благоприятный влажный климат. Я встал под душ, и включил погорячее. Обычно, когда у меня хорошее настроение, я тихо пою, но сейчас больше всего я желаю стечь вместе с водой. Тревожноость и непомерное чувство виновности заставили почувствовать себя ребенком, прилюдно поруганного родителями. Горячая вода обнимала плечи, прикрывая от позора. В этот момент я понял, что готов вечность стоять под этим заботливым дождем. Держать готов путь куда угодно, если вся ванная двинется, хоть в бой, хоть на край света. Я ко всему готов, лишь бы меня прикрывали стены, голубая шторка и средний напор горячей воды. Жаль, такую вечность банально не выдержит кожа, да и душевая не остобо желает тронуться с места. Совсем скоро я закрою кран, оботрусь полетенцем, надену новое белье, и отправлюсь в сон, чтобы завтра встретить очередной бессмысленный посредственный день в мире, где никого не осталось. - Ты долго еще там? – крикнула жена. – Заканчивай быстрее я тоже хочу помыться! Весь день готовила, все тело в масле! - Выхожу-выхожу! – ответил я. - Давай не тормози, а то я подохну скоро! Больше всего на свете, жена любила подсолнечное масло. Она добавляла его в каждое в блюдо, в каждый напиток, бывало даже так, что она растирала маслом кожу, бурча себе под нос о полезных свойствах данного продукта. Я лично дома никогда не видел бутылок с маслом, и супруга не просила покупать. Возможно, она сама успевалах ходить за любимой жидкостью, и так же прятала от меня, как скрывала процесс готовки, ведь сомневаться в правдивости ее слов не приходилось. Как уже говорил, я самолично наблюдал масленные развозды в напитках, что она пила, в жидких блюдах, что она ела, да и на твердой пищи было отчетливо видно наличее подсолнечного масла. Я зашел в спальню, и начал готовиться ко сну. Пока я поправлял простынь, жена успела скинуть с себя одежду, и включить воду. В отличие от меня, супруга не ценила всех прелестей душа, поэтому принимала горячую ванну, она наполняла ее солью, молоком, и как ни странно, подсолнечным маслом. Бывало, во время ее водных процедур из ванной комнаты доносился смех, напоминавший истерику. Раньше меня это пугало, и я прибегал, чтобы убедиться в глупости собственных опасений. Жена просто развлекалась. Сейчас я окончательно привык к подобной театральщине. Устроившись поудобнее, я включил телевизор. Не столь важно, что крутили по ящику, я засыпал под любое дерьмо. Жена, как правило, ложилась позже меня, и на то есть причина. Она знала, что я могу начать приставать, и чтобы каждый раз не отказывать прямо, дожидалась пока я усну, и ложилась сама. И я этому никак не препятствовал. Для меня было важнее семейное благополучие, и понимание, что меня не бросят. Медленно, но верно я погружался в царство Морфея. Мне снилось нечто невообразимое. Огромная квартира с прекрасным садом, супермощные пылесосы на автопилоте, живые рабочие щетки, тряпки, губки, и пыль, дрожащая в страхе пред защитниками бытового комфорта. Во сне были и мы с женой. Мы были вместе. Мы были счастливы. С ладони я кормил любимую экзотическими ягодами. Она улыбалась. Улыбалась так нежно, так заботливо, что на миг я задал себе вопрос: «моя ли это жена?». Я, право, не помню, когда последний раз видел ее такой женственной. Я прилег возле прозрачного ручейка, в котором плавали красные рыбы, и в тот же миг услышал чей-то голос. - Кто ты? – спросил голос. Я огляделся по сторонам, никого. - Кто ты? – тот же вопрос. - Кто я? Кто ты? - Кто ты? - Покажись! Я не вижу тебя. С кем я говорю? - Кто ты? Постепенно голос становился все тише, и тише. Так продолжалось до тех пор, пока мое сознание не соприкоснулось с реальностью.