Дневник смерти
Красота никогда не несет благо. Она вынуждена дарить радость, вызывать восхищение, быть причиной раздоров, и иже с этим доставлять страдания носителю. Еще вчера прекрасней жены не было никого на целой планете, а сегодня мне приходится смотреть на ее мертвое тело, купающееся в ванной. Живот супруги был аккуратно вспорот, странно, что вода в ваной не разбавлена кровью. Я поднял тело супруги, и резко скинул на пол. Вернее, я не смог удержать безумно скользкое тело. Из разреза в животе неустанно вытекало масло. Какая прелесть. Дорогая моя женушка пала смертью храбрых. Всю ночь в ванной она бороль за права женщин. И лишь когда она поняла, что теранию патриархата в одиночку не скинуть, совершила сеппуку. Не исключаю, что и я мог под властью импульса, грохнуть супругу, но подобные предположения оставим полиции, если, конечно, правохранительные структуры еще существуют. Я спустил воду, и замотав тело жены в большое полотенце, взял на руки, и понес в спальню. Я чуть не произнес самую большую глупость в своей жизни. Хотел сказать, что супруга выглядит омерзительно, но нет. Приглядевшись, я осознал, что смерть ей очень идет. Стилисточка с косой потрудилась на славу. Положив жену на диван, уселся рядом с ней. - Ну, дорогая, что же нам теперь делать? – спросил я. В ответ молчание. - Молчишь? Молчи дальше. Как прескорбно, что моя любовь не может даже сдохнуть нормально. Но несмотря на столь мерзкую пусть и не лишенную героизма, погибель, я навсегда остануть верен нашему общему делу. Я непременно найду палача, и положу конец всем страданиям жены. И засияет солнце ярче, и жизнь станет проще, жить станет веселее. Пожалуй, нужно обратиться к журналистам, пущай замутят ремортаж о последнем сражении некогда известной красавицы. И узнает пустой мир, что значит быть легендой при жизни, святой после смерти. Я уж было хотел включить песню Найка Борзова, в которой он что-то про ссору, и запах разложения, но вспомнил, что по сюжету умирает мужчина, так что, увы, не в тему. А вот, что действительно сейчас необходимо, - посмотреть Джентльменов удачи. Я давно хотел посмотреть с возлюбленной этот шедевр, но она все время открещивалась, со словами, мол: «отвали, мне надо готовить». Не переживай, родная, больше тебе на кухне зависать не придется. Наконец-то и на моей улице праздник. Я просто на седьмом небе от счастья, неужели для того, чтобы посмотреть с женой любимый фильм, ей для начала нужно умереть? Не исключаю, что это лишь мое субъективное восприятие, но как бы то ни было, я рад, что нам удалось впервые за долгое время справить досуг вместе. Фильм подходил концу, я чуть не расплакался от осознания сего факта. Это были едва ли не лучшие полтора часа в моей жизни. Большое спасибо советскому кинематографу, и лично Леониду Ильичу за такое маленькое чудо, все было очень вкусно. - Ну, что, дорогая, как тебе фильм? – спросил я. Жена таращилась в потолок, и молчала, чем малость меня смутила. При жизни она старалась при любой возможности озвучить свое никчемное мнение. Помню, как на первом свидании она осуждала каждый мой рыцарский жест, мол, я не уважаю ее, как личность, считаю неспособной даже дверь себе открыть. Да и когда мы уже жили вместе, она все время встревала в мои беседы с приятелями. Наверно, поэтому друзей у меня не осталось. Зато теперь все совсем иначе. Жена молчит, и, кажется, преисполнена готовности выполнить все мои пожелания. - Я люблю тебя, - сказал я жене. - И я тебя люблю, - пытаясь спародировать женский голос, ответил сам себе. - Выпьем за любовь? - Выпьем, дорогой! Пей масло из моего тела. - Ты готова пожертвовать своим любимым продуктом? - Ради тебя я готова на все! - Не стоит таких жертв. - Но я люблю тебя. - А тебя убил! - Нет, я не верю, дорогой. Святая женщина, ей Богу святая. Она на самом деле так сильно любит меня, что отказывается принимать очевидную истину. Как я посмел поступить с ней подобным образом? И кто же теперь будет готовить мне соленые блюда? Но важно ли это сейчас? Ведь даже после кончины она остается со мной, лежит рядом на кроватке, и смотрит в пустоту. О, этот взгляд, эти глаза. Глаза, в которых отражается смерть. Они не просто бездумно смотрят в пустоту, они ее осознают. В абсолютном «нигде» совсем одна моя жена, и сколько не кричи, никто не услышит, и ты не услышишь свой голос, даже звук там умирает так и не родившись. И нет ничего приятнее этой теплой, нежной, заботливой, словно кормящая мать, пустоты. В этой сфере человеческое сознание, как нечто бестелесное, духовное, обретает материальную форму, и расщепляется до тех пор, пока не останется абсолютная пустота. - Спи, родная, - обратился я к жене, - я буду рядом, даже если тебя не существует. Я коснулся мертвого тела суженой, и почувствовал неизгладимый прилив нежности. Но в следующее мгновение мне хотелось зарыдать. Нет, совершенно точно, этой суке не позволительно игнорировать мужа. Раньше она меня лишь укоряла, а теперь и вовсе решила отречься. Помню, как мы вместе катались на велосипедах в Париже. Женушка на повороте не совладала с управлением, упала наземь, и разбила колено. Я, как истинный мушкетер, мигом спохватился, и подлетел к супруге, дабы оказать первую помощь. Я дул на ее больное колено, приговаривая: «у собачки болит, у кошечки болит, а у моей любимой заживет». А она мне: «не тронь животных, придурок». - Ты сгубила мне жизнь! – крикнул я. В ответ молчание. - Почему ты молчишь?! Вновь молчание. Стало быть, не суждено нам жить в мире и гармонии. Один из нас вечно будет чем-то недоволен. Как иронично, что поменяться ролями удалось лишь после смерти жены. Но я исполню все мечты. Открыты все дороги. - Слушай сюда, любимая моя! Отныне вся власть в доме принадлежит мне, но не отчаивайся. Тебе достанется прекрасная роль рабыни. Закончив фразу, я закатился в истерику. Я смеялся за все человечество, смех был настолько громким, что если б в соседней квартире сверлила дрель, я бы ее не услышал. Стоило мне успокоиться, в голову закралась, как мне показалось, гениальнейшая идея. Основой для подобной мысли стал античный миф об Орфее и Эвридике. Так, может, и мне стоит, подобно Орфею, проникнуть в подземное царство, чтобы высвободить любимую из лап Аида. Жаль, что моя концепция загробной жизни не совпадает с представлениями древних греков. С другой стороны, кто сказал, что мое видение – неоспоримая истина? Верно-верно, я прав и неправ одновременно. Пожалуй, Аид реален настолько же, насколько реальна пустота, и коль уж я говорю «а», должен сказать и «б», то бишь и иные представления о жизни после смерти списывать не стоит. Вот какая картина получается: если я решил отправиться за женой, значит мне придется обойти всевозможные приюты для упокоенных, но тут без Гугла я не справлюсь. Допустим, Ад – знаю, Царство Аида – знаю, пустота…черт с ней, слишком скучно. Какие еще загробные миры существуют? С этим вопросом я полез в интернет. Провел около часа за чтением интересующей меня информации, затем составил список наиболее рок-н-рольных мест для отдыха после смерти. Перечислять и уж тем более делать топы я, конечно, не буду, зато теперь я точно знаю, что для того, чтобы отправиться за супругой, мне самому нужно умереть. Летнее солнце находилось в зените. За окном яркими красками дразнила приятная июньская погода. Казалось, будто сама природа наотрез отказывается принимать факт смерти. Для меня же очевидно, что летнее тепло попросту врет мне, вводит в заблуждение, дабы я не принял смерть возлюбленной. Никто же не станет спорить с тем, что нет ничего более обнадёживающего, чем ясное летнее небо. Проклятый солнечный день, был бы я рад тебе, если б в сердце не впивалась горечь утраты. С каждой минутой мне все труднее и труднее дышать, все больше и больше хочется вернуть супругу. Несомненно, у нас с ней не было идиллии, но то был наш выбор. Глупо лишний раз вспоминать сколько раньше было поклонников у моей любимой, но почему-то она решила связать жизнь со мной,