- Не только понимаю, но и ощущаю. Ты большая умница! - искренне похвалил я ее. - И заслужила мороженное, - улыбнулся и протянул ей руку. - Ну что, пойдем?
- На улицу? - погрустнела она и как-то даже осунулась. - Может, дома останемся?
- Вот еще, придет твой муж и разгонит нас. А мне не хотелось бы, чтобы нам помешали. Давай, давай не робей, я же с тобой.
- Ну-у, если ты, прям, хочешь, - вздохнув, медленно проговорила сестра, - я быстро.
И скрылась в соседней комнате. Послышалось шебуршание и недовольное ворчание сестры.
- Ты что тут спала?
- Угумс, у меня бессонница, Дима выгнал, - усмехнулась она, - спать ему мешала.
- А на работу, что опять не ходила? - в ответ тишина, не хочет об этом говорить. Я знаю, она вновь не сошлась с новыми коллегами характером. По своей натуре Мила всегда тихая и молчаливая, мелочным людям сложно с этим смириться. Считается, что если тебе нечего скрывать, то молчать, по меньшей мере, невежливо. Приглядываясь, любой заметит за моей сестрой определенный странности, непохожесть, и от любопытства или от безделья, окружающие стараются выяснить, что же тут не так. Выискивая ее слабости, каждый считает своим долгом надавить как можно больней, чтобы вызвать хоть какую-то ответную реакцию. Ты или будь как все, или умри, мне иногда кажется, именно этот девиз руководит большинством. А Матильда не может ответить им тем же, она просто отмалчивается и улыбается, но я знаю, в глубине души очень переживает. Это такая защита, выработанная с детства. И так было всегда. Еще будучи подростком, она часто приходила, а то и прибегала из школы домой в слезах. Исполненный праведного гнева я порывался начистить лицо ее одноклассникам, но Мила всегда останавливала меня с каким-то необъяснимым испугом. И страшилась она вовсе не мести или ответной реакции. Сестра неизменно боялась, что я покалечу невинных людей. Ведь они же не от хорошей жизни ее дразнят. У них проблемы, комплексы, их не понимают родители, не любят - и еще бог весть какие оправдания находились у Милы для этих подонков. Я, конечно, обещал ничего не делать, но только предоставлялась возможность, вылавливал всех по одному и устраивал хорошую взбучку, так что Матильду потом долго обходили стороной. Но мы были детьми, теперь я не могу прийти к ней на работу и устроить потасовку в женском серпентарии, хотя иногда очень хочется.
- Я сказала, что заболела, - после недолгого молчания призналась сестра. - Нужно было это нарисовать, иначе это бы не ушло, понимаешь?
- Угу. Зачем ты вообще работаешь? Дмитрий не может тебя содержать?
- Может, но он считает, что социализация идет мне на пользу. А то из-за сидения дома у меня едет крыша. Он переживает.
- Бред, тебе это не идет на пользу, и ты прекрасно знаешь об этом сама.
- Не знаю. Я никогда не работала дольше года на одном месте. Я не могу ладить с людьми, мне надо пытаться.
- Зачем ладить с тем, что не стоит твоего внимания?
- Что ты такое говоришь! Не неси чуши, это я - мелкая песчинка, которая в жизни ничего не стоит. Даже детей не завела. Я вот часто думаю: встречу одноклассника, и он скажет - гляди, у меня есть семья, дети, престижная работа, я уважаемый всеми человек, а потом спросит - а чего добилась ты? А мне и сказать нечего, - вздохнула Матильда.
- Начнем с того, что ты даже не узнаешь своих одноклассников. К тому же эта полная чепуха, кому-то что-то доказывать. Важно же не чего ты достиг, а как ты живешь. Не ты ли вталкивала это мне всю жизнь? Я, например, тобой горжусь как никем другим. Ты упорно идешь к своей цели и не разучилась к своему возрасту мечтать.
- Нет. Нет. Нет. Молчи! Или мы поругаемся. Ты ничего не понимаешь. Ты такой же бестолковый, как и я, только ты мужчина и тебе проще.
- Это с какой стати? - возмутился я. Сестра стояла в дверях, нарядившись в какие-то старые драные джинсы и растянутую футболку. - Ты можешь наверх что-нибудь поприличней надеть? У тебя же была рубашка какая-то новая.
- Точно, - она метнулась обратно в спальню и уже оттуда продолжала: - Мужчине в нашем обществе можно быть не таким как все, это называется нонконформист или что-то такое. А если же женщина не будет вести себя, как подобает, то она определенно дура, а то и похуже. Женщине не положено противопоставлять себя обществу.
- Господи, кто тебе это все вбил в голову?
- Все братец, - она появилась в новенькой рубашке с коротким рукавом, - молчи, я все тебе сказала, а то передумаю с тобой ехать! - и ультимативно перечеркнула перед моим лицом невидимую линию рукой.