Читать онлайн "Дневники Трюса" автора Яковлев Вениамин - RuLit - Страница 1

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Яковлев Вениамин

Дневники Трюса

Вениамин Яковлев

Дневники Трюса

Однажды один недалёкий инопланетянин спутал круги, по которым ему следовало вращаться согласно закону Кармы, и оказался на планете Мезо-Зойя. Пока пришвартовывался к земле его корабль, будущему человеку являлись мерцающие в воздухе таблички: "парфюмерная", "дворовая", "сортирная-сортировочная", "инквизиторская". "Я, наверное, попался, и здесь сделают из меня котлету в сортирной-сортировочной..." Тонкая душа был инопланетянин, светлая ему память.

Приземлился - никого. "А... я забыл включить клапан плоти". Дух воплотился и... буква Бога "Й"-краткая... Его подхватили за руки и в такси, и в карцер, а оттуда в тюрьму.

"Пахнет не так", - решил местный медик. Фамилии у медика не было, потому что он был никому не нужен, а только делал клистиры и уколы и для вида выслушивал людей.

"Земля - на ремонте. Осадное положение. Комендантский час. Тюремный режим. Снимай портки и быстро в сортировочную!" - командовал инспектор Гнутый. "Там тебя опишут-запишут-пригвоздят, куда следует приметят и поместят... Сиди и молчи, главное, не мешай работать".

Пристала сумасшедшая: "Святой-гений-герой ты мой"... "Эй, парень, иди ноги мой!" - орала банщица в мужском отсеке, неудачная сексуальная подруга кочегара тюрьмы.

Одели-переодели - души не задели. Пришёл местный духовник Йохан Упырь, причастил, освятил, и поместили Энного для начала в самое бренное на свете место, в камеру "дворовая". Людей там было видимо-невидимо, и все воры, хамы, сволочь, бандиты; дрались, матом крыли и побили чуть не до смерти Энного, почуя в нём голубую кровь. Энный было хотел им объяснить на своём плохом тюремном языке, что у него аура голубая, а не кровь, что он хочет быть как все, простым смертным... "А ты кто по матери-то?" - спросил не в бровь, а в глаз Главный Преисподний Володя Барабас. "Пошли его по матушке, нет у него матушки, от духа родился, вурдалаков сучий сын".

Выбросили, короче, сутяжные люди Энного вон из камеры прямо на руки спящей охране.

Так Энн провёл вечность в дворовой.

"Какое счастье, что меня распределили в парфюмерную", - подумал иностранец всему свету белу, когда его одевали в магическую Рубаху и повели к поэтам, богеме, психопатам и буржуа. Но до чего мерзко было в парфюмерной! Запахи лучше, но фальшивые какие-то, смрадные, комодные. Богема сидела вкруг, курила Марию Хуану и пересказывала свои бредовые видения. Каждый там был за себя, от себя, занят собой. "Здесь ещё хуже, чем в Преисподней, в дворовой... Там хоть люди проще, но честней и отзывчивей, а здесь одни поэты, одни гады." "Гады? услышал мысль инородца-выродка Серёжа Осинин. - Пойдём, я тебя пристрелю на дуэли, как паршивую собаку." И Серёжа Осинин, поэт в Исподнем, пристрелил бы Энного как паршивую собаку, если бы по дороге не наткнулся на колючку и не покончил с собой со страху получить столбняк.

У поэтов очень развитое воображение.

Энн вернулся в парфюмерную, содрал с себя Рубаху Магов. "Что ты делаешь! Ты предаёшь закон тюрьмы! Надень рубаху." (А рубаха была специальная: волшебная ночная рубашка. Не то что из вискозы, как сейчас, или с блохами, как раньше. Оденешь - и сны такие мерещатся, нимфы, аполлоны, хороводы, вся эллинская мифология прокрутится в голове от сотворения мира...)

"Мне опротивела ваша рубаха, сидеть и пересказывать бредни друг другу. Я лучше голый." "Прикрылся хотя бы, нет совсем стыда у человека", - ворчала всеобщая любимица буфетчица Камеры Смелых Аня Сквозная. "Прикрылся хотя бы", вторил ей всеобщий любовник Коля. "Хоть бы мужчин постеснялся." "Да вы поглядите, у него и пола нет, он не мужчина... Вон его отсюда!" И - выбросили Энного, ангела-андрогина прямо охранникам на спящие животы. Так кончилась вторая вечность Энного на земле. И начался последний круг его в инквизиторской.

Ползи, душа, от сортира к камину, от толпы к поэтам, а от поэтов к святым. Нет иного пути на земле. Конечная остановка - станция Голгофа. С собой взять крест, плавки и вора, чтобы было не скучно висеть.

Дворовая-парфюмерная-инквизиторская, и опять: дворовая-парфюмерная-инквизиторская - бредилось Энну в периоды блаженного отдыха между воплощениями, когда он мог читать газету в одиноком комфортабельном сортире. Тоска, никаких новостей - надо съездить навестить друзей - и опять сдуру воплощался.

Всё тянула его земля-крыса, всё чем-то гипнотизировала адская женщина. А потом ждала у забора с новым любовником, а у любовника - топор за пазухой.

- Я себе палец иголкой наколола. - Сестра Пигмалион превратилась в статую. - Я себе палец наколола!

- Инквизиторская работает с 9 до 9. - Как, 24 часа в сутки? - Нет, между сутками. - А...

Сказывалось отсутствие элементарного образования у мистера Соло инопланетянина-первопроходца. Не в ладах был с арифмометрами, Царствие ему небесное, превосходительство его.

Что же было в инквизиторской? А как обычно: сверло, нож, лупа (гнать микробов с кожи), щипцы, дыба, огонь - жгли пятки, пытали: "Кто такой, в какого вора веришь, в Кающегося на кресте или Кощунствующего?" - "Я верю в Христа Спасителя". И опять пытали: "В какого вора веришь?.." Сирая голгофа пустела к ночи. Марина Магдалина-Цветаева приносила мандарины (такая у гениев скотская доля, и порой они помогают друг другу; не Богема, а настоящий дар). Это, конечно, не рубашка с нимфами. Одели Энному смирительную рубаху, пригвоздили к стене, прибили крестом: "Виси, пока не снимем, и когда снимем всё равно виси. Будешь висеть, пока не выбьем из тебя гордыню, пока не признаешь, что вор, как всяк человек".

В дворовой - просто дурно пахло, как на всяком дворе. В парфюмерной брили бороды да мозги чистили. Там были разные удивительные лаборатории - о них будет потом подробная речь; в инквизиторской куда-то готовили, а потом стоп-кнопка, и опять пошла писать машина (дворовая, парфюмерная, инквизиторская; инквизиторская, дворовая, парфюмерная...)

"Сортир не занимать больше, чем положено!" - кричал надзиратель Гнутый, то ли туда, то ли своим подопечным, слишком любителям государственных новостей (а мудрый руководитель тюрьмы разрешал читать газеты исключительно в уборной). Поэты ходили в свою - артистическую уборную, которая была почище, и там была, помимо "Правды", "Дэйли Вельд", "Файненшл Таймс", и самая популярная в галактике газета - "Тоска Вселенская".

"Проходной двор", - сетовал N. "Конечно, проходной двор; вся земля проходной двор между адом и небом. Давай ползи в инквизиторскую на карачках, а то выкину отсюда", - зло выкаблучивалась, музицировала Аня Сквозная; ей было главное в человеке - человек, в мужчине - мужчина. И поддала Энному пинком в зад, чтобы не забывался.

Что же дальше было? Не кончать же роман на 4 странице, хотя бы написал такой роман: сортировочная - дворовая - сортировочная - сортирная парфюмерная - инквизиторская - камера смертников - всё. И это был бы самый полный на свете роман. Полное собрание сочинений всех миров и времён.

Но наш грешный мозг привык к болтовне и словоблудию, так что подлетим поближе и рассмотрим детали, детали человеческой судьбы.

В инквизиторской N не прижился. Там однажды до полусмерти избили одну несчастную за то, что она ступила ногой в плевок сына начальника тюрьмы. N не спал три ночи потом от кошмаров (женщину била машина) и напросился на казнь, ему предстояло последнее испытание. А напротив инквизиторской находилась Комната Смеха (для персонала), а напротив Комнаты Смеха - нет, не инквизиторская, не угадали, а маленькая каморочка даже, а не камера. Нежная такая комнатка, утлый чёрный чёлн к вечности. Привет, Харон. Пароль: Тетраграмматон...

Туда и поместили N: "Я умру от духоты" - нет стен, нет дверей, нет пола и нет потолка. Угадай, что это?

Правильно... человек на своём истинном месте. Здесь не было запахов, но зато стояла духота. "Господи же, воздуха живого глотка бы..." Потому что надо сказать, так ловко была реконструирована тюрьма, что в дворовой воняло сортиром, в парфюмерной - дворовой, а в инквизиторской - духами Магов. И только в Каморке Обскура пахло духотой; тут просто сдавливало мозги - и не дыши, не думай, спи себе - блаженство...

     

 

2011 - 2018