В то время Зот получил результаты исследования своей студентки, мужчина выглядел еще более серьезнее, чем в другие дни. На его лбу залегла глубокая сладка, глаза стали темными и сосредоточенными. Минут пять, побродив по больничным коридорам он посмотрел на дверь ведущую в комнату ожидания и все-таки вошел туда. Романина сладко посыпала на диванчике. Елисей подошел к ней и щелкнул девушку по носу.
— Что? — пробурчала сонно девушка, потирая кончик носа.
— Просыпайся, я получил результаты- сказал Зот садясь в кресло напротив девушки и осторожно положил медицинскую карточку Альтман на низкий столик.
Романина села на диванчик и кулачками потерла глаза, а затем сладко зевнула и потянулась.
— Каковы результаты? Она скоро поправится? — поежившись, поинтересовалась Веста, заспанным взглядом глядя на доктора.
— На ее карьере балерины можно ставить жирный крест, она разорвала связки лодыжке. В купе с ее прежними повреждениями это очень серьезная травма.
Романина опустила глаза на крышку стола, услышанное ей, звучало словно приговор. Хотя почему словно? Для Беллы это и вправду был приговор. Это словно отлучить мать от ребенка или оставить рыбку без воды. Альтман не может без сцены, она выросла на ней, танцы ее воздух, а сцена мир. Нельзя человека так просто лишить смысла его жизни.
— Ничего сделать нельзя? — Веста подняла голову и взглянула влажными глазами на Зота, она едва сдерживалась, чтобы не заплакать, ей было ужасно жалко Беллу, они хоть не были подругами, но чисто по-человечески она ее понимала.
— Она может пройти долгий курс реабилитации, но никто не дает гарантии, что она полностью восстановиться.
— Вы ей сказали уже об этом? — несколько крупных слез скатилось по щекам студентки, и она поспешила ладошками вытереть их с лица.
— Пока еще нет. Мне нужно связаться с ее родителями, чтобы они приехали к ней.
— Доктор, можно я ей скажу. Так, наверное, будет лучше. А родителям чуть позже сообщим, пожалуйста — попросила Веста, шмыгнув носом.
— Хорошо. Белла в отдельный палате, я провожу тебя к ней- ответил Зот и поднялся из кресла.
Романина сделала тоже самое, девушка вновь потерла глаза кулачками, затем потерла ладошками щеки, чтобы на них появился румянец и пошла вслед за Елисеем. Еще никогда в жизни она не говорила такие страшные вещи людям, но все случается в жизни в первый раз, ведь так? Лучше будет, если такие новости она узнает от нее. Все-таки в какой-то степени она понимает чувства девушки.
И вот та самая дверь палаты, за которой лежит девушка еще пока ничего не подозревающая о своем приговоре. Зот кратко кивнул и распахнул дверь перед Романиной, девушка осторожно вошла внутрь, доктор закрыл за ней дверь. Веста подошла к кровати Беллы и присела на стул.
— Привет — радостно отозвалась Альтман, которая сидела в кровати. — Я не думала, что ты приехала сюда, но спасибо.
— Я не могла оставить тебя в такой ситуации, это неправильно. У тебя был уже доктор?
— Пока нет, но эти обследования и всяко разные просвечивания уже мне надоели, когда мне разрешат покинуть эту больницу? — Белла взяла с тумбочки маленькую пачку соку и засунула в коробку трубочку. — Будешь?
— Нет — покачав головой, сказала Веста. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Ну, так говори, чего мнешься-то? Насколько я помню не в твоем стиле ходить вокруг да около, ты всегда все говоришь прямо и четко, ведь так? — протянула Альтман, и сделала несколько глотков сока.
Романина поднялась со стула, девушка поправила плед, которым была укрыта Белла и мельком взглянула на перевязанную лодыжку, которая лежала на подушке.
— Бель, ты порвала связки в лодыжке в купе с твоими прошлыми травмами, ты больше не сможешь заниматься балетом — сказав это, Веста опустила глаза, она была не в силах смотреть на девушку, это ужасно говорить человеку о том, что его привычный мир разрушен до основания.