— Я умываю руки — ответил, наконец, то профессор, сверля ее взглядом. — Ты безнадежна. Тебе нечего тут делать, проваливай из академии.
— Наверное, вы правы — шепча, пролепетала молодая особа, не поднимая глаз на него.
— И это все, что ты можешь мне сказать? — ухмыльнувшись, поинтересовался Халин, мужчина поднялся из-за рояля, сделав один шаг, он оказался возле нее и схватив ее за плечи. — Ты не хочешь даже ерепениться и орать, что сможешь победить себя? Да? — злобно прошипел он.
— Нет — кратко произнесла Эмма, мужчина тряс ее словно тряпичную куклу, но она даже не сопротивлялась, профессор был прав, ей не место в этих стенах, трусам нигде нет места.
— Идиотки- произнеся это, мужчина отпустил ее плечи, и девушка упала на пол, точнее села на пол, сил стоять и противостоять ему у нее просто не было, ничего уже не было. — Что же… — отойдя от Ланьковой, сказал Халин и сложил руки на груди. — Видимо твоя подружка зря заключила со мной сделку. Она пожертвовала своей возможной карьерой певицы из-за тебя. Зря Романина верила в тебя. Ты слабачка.
Эмма так же сидела с поникшей головой, но когда Халин сказал про Весту, тут же резко подняла голову и внимательно посмотрела на него. Может она ослышалась? Нет, этого явно не может быть.
— Профессор, что вы сказали? — переспросила Ланькова, смотря на его спину.
— Повторить? — Халин повернулся к ней, на его лице играла самодовольная ухмылка, он поломал ее. — Твоя подружка заключила со мной сделку. Она не развивает свой голос, а я беру тебя под крыло и заставляю снова петь. Но ничего не вышло. Ты дубовая трусливая певичка, которая боится человеческого осуждения.
Эмма ничего не ответила на его оскорбления, девушка подскочила с места, выпрямилась и быстро вылетела прочь из аудитории. Ее щеки пылали огнем, будто бы кто-то только, что их хлестал, но это было не так. Девушка бежала по коридору. Куда она бежала? Эмма искала свою подругу, ей нужно было увидеть Романину, чтобы узнать правду ли говорил профессор. Ей было важно это знать.
Танцевальный зал.
Альтман сидела на стуле в танцевальном зале и перечитывала смс от своей подруги «Жду тебя в танцевальном зале. Нам серьезно нужно поговорить». Белла его вновь перечитала и перепроверила номер телефоны, откуда пришло сообщение. Да, встречу ей явно назначила ее подруга. Но, что за таинственность такая? Они, кажется, уже все выяснили, и теперь они вновь живут в тихом и уютном мире, где нет таких событий, которые могут потрясти до глубины душ. Девушка крутила телефон в руке в ожидании прихода подруги. Через несколько секунд Белла посмотрела на экран, прошло уже десять минут, а Алисы все не было. Девушка подняла глаза на дверь и о чудо, она распахнулась.
— Наконец-то, — выдохнув, протянула Альтман, но когда увидела пришедшего человека, тут же осеклась, это была не Карамель. — Ты? Что ты тут делаешь?
— Здравствуй, Бель — закрывая за собой дверь, произнес ее отец и подошел ближе к стулу, где сидела его дочь. — Мне нужен повод, чтобы увидеть свою принцессу?
— Уходи- отворачивая голову, попросила балерина и поджала губы, она просто не могла смотреть на отца после всего случившегося. Это была их первая встреча, после испорченного нового года.
— Принцесса, ты нам с мамой не дала даже возможности объясниться — мужчине положил ей руку на плечо, но затем тут же убрал, его дочь недовольно повела плечиком, он знал, это признак того, что его малышка злиться и сейчас встанет и уйдет. — Пожалуйста, не уходи.
— Не могу уйти — ответила Белла. — Но если бы могла, ушла. Я не хочу тебя видеть, еще слишком рано. Ты и мама, вы оба причинили мне слишком сильную боль, я не готова. Уходи.
Отец не понял истинного смысла ее слов про «не могу уйти», мужчина воспринял эти слова, как призыв к разговору и то, что она дает ему зеленый свет.
— Бель, долгие годы ты видела лишь то, что мы с мамой разрешали тебе увидеть.
— Как это? — непонимающе спросила Альтман и слегка развернула голову к отцу, но все еще ее взгляд был устремлен в сторону, а не на нее.
— Мы с твоей мамой не живем вместе уже порядка десяти лет. Мы съезжались в один дом, лишь, когда ты была не на гастролях. Ты всегда черпала силы из семьи, я знаю это. Поэтому мы так долго не решались рассказать тебе правду — он не мог смотреть на дочь, ему было стыдно за сказанные слова, конечно же, рано или поздно он должен был их произнести, но даже с прошествием времени это не будет легче.
— Что? — балерина больше не могла контролировать свои эмоции, из ее глаз хлынули крупные слезинки и покатились по щекам, губы ее тряслись. В один миг ее мир рухнул, тот самый мир, который всегда в ее глазах был самым крепким и надежным. — Вы мне врали десять лет подряд? Как вы могли? Я же верила вам обоим.