— О, спекулируете на чувствах молоденьких девочек? Продемонстрируйте всем свои таланты, а мы, скажем, есть ли у девочек вкус или же они повесились на твою милую мордашку.
Мужчина поднялся из-за рояля и сел к студентам на трибуны. Жестом показал, что все приготовились слушать их. Сеня посмотрел на Карамель и сел за рояль. Парень начал играть.
Музыка для него была всем. Лишь в ней он находил то успокоение, которое покинуло его с момента смерти его матери. После ее похорон Арсений запирался в музыкальном зале и часами играл на рояле классические произведения. Он играл сквозь слезы, играл, когда все тело ломало от высокой температуры. Музыка была лекарем его души, когда он пел и играл, Исаев был поистине счастлив, пускай это ощущение длилось всего несколько минут, но ему хватало этого времени.
Молодые люди начали исполнять свою конкурсную песню, с которой заняли второе место на европейском песенном конкурсе. Все студенты замолчали, кто-то из девушек прикрыл глаза. Эмма закрыла глаза, губами она проговаривала слова песни. Веста же впервые слышала эту песню, да она была не идеальна, но что-то в ней и вправду было. Через три минуты они перестали петь. Студенты разразились аплодисментами. Лишь профессор не удостоил их выступления ни одним хлопком.
— Ты дерешь глотку на высоких нотах — показывая на Сеню, который сидел за роялем, сказал Халин. — А ты, не можешь удержать баланс, у тебя всю песню голос дрожал, и казалось, что ты вот-вот впадешь в истерику. Спели вы на слабую двоечку.
Мужчина поднялся и вернулся к роялю.
— Кто хочет петь так же ужасно, можете покинуть этот класс, я буду рад с вами расстаться. А, вы можете сесть или уйти, если хотите оставаться на прежнем уровне.
Алиса хотела было уже вспылить, но Исаев взял ее за плечи и отвел обратно на место. Ни один студент не встал с места, все решили продолжать заниматься у этого грубого и странного профессора.
— Что же раз все остаются, начнем проверку ваших способностей- он вновь сел за рояль. — Ты — Халин ткнул пальцем в Весту. — Иди сюда, лишь на твоем лице нет этого глупого выражения идолопоклонничества этой парочке.
Романина встала и подошла к роялю, она и вправду не знала, что будет делать, она ведь никогда раньше не пела, даже под караоке, даже в душе.
— Я не умею петь — заявила девушка сходу.
— Смелое заявление. Чистосердечное признание или пытаешься таким образом избежать всеобщего позора? — спросил Даниил, с интересом смотря на девушку.
— И то и другое, наверное. Но дело в том, что я никогда не пыталась даже петь — пожала Веста плечами. — Да, даже в душе или караоке.
— Интересно и от того еще более интригующе. Спой, что-нибудь, тебе я даю право выбора.
— Хм, пожалуй, я спою арию из мюзикла Moulin Rouge под названием Your song — сказала Романина. — Профессор Халин, если я буду совсем ужасна, пожалуйста, заткните меня.
— Договорились.
Профессор начал играть. Впервые за долгое время Весту посетило давно забытое чувство: легкая дрожь во всем теле, губы пересохли от волнения, она сжала пальцы левой руки в кулак, закрыла глаза и мысленно начала представлять картину из фильма. И вот она начала петь, девушка слышала лишь звуки рояля, все остальное для нее перестало существовать. Внутри было какое-то приятное чувство эйфории, которое открывало для нее дверь к свободе.
Через некоторое время, профессор перестал играть, и Романина подумала, что он решил ее таким образом заткнуть. Ну, что же видимо пение не ее конек. Но чего тут киснуть, она главное проверила, и теперь можно жить дальше спокойно занимаясь другими делами.
— Я была и вправду так ужасна? — спросила девушка с улыбкой, открывая глаза.
— Верхи, конечно же, были пугающими, голос дрожал, но потенциал есть. Кем хочешь стать?
— Человеком.
— Многообещающий ответ, что же, будешь усердно заниматься и может, даже сможешь участвовать в мюзиклах.
— Спасибо — ответила молодая особа, возвращаясь на свое место.
— Ты сюда иди — профессор указал пальцем на Эмму.
Ланькова аж побелела от этого, ее пальчики схватили низ футболки и крепко ее сжали. Она, покачиваясь, направилась к роялю.
— Ты-то хоть пела раз в жизни?
— Д….да- заикаясь протянула Эм.
— Что будешь петь?
— RBD — Sálvame — едва слышно, сказала девушка.
Ланькова тяжело выдохнула. Она открыла роль и вместо того, чтобы издать какой-то звук, она пропищала. Девушка попыталась, что-то пропеть, но вместо этого опять был визг.
— Ты это называешь пением? — спросил мужчина, глядя на зажатую девушку.