Всякая страна должна стремиться разнообразить свое производство и вводить у себя все новые и новые отрасли, если они не являются не совместимыми с климатом и естественными ее богатствами. Отсюда, протекционизм, хотя и наносит ущерб разным потребителям, но зато способствует становлению собственной промышленности. Свобода международного обмена есть идеал, к которому надо стремиться через упорное и возможно разнообразное развитие своих собственных производительных сил.
В России задача торговой политики сводится к настойчивому и последовательному протекционизму. За плодотворность ее ручаются и даровитость, и трудолюбие нашего населения, и неисчерпаемые богатства страны, обеспечивающие полную возможность в самых выгодных условиях вырабатывать почти все предметы потребления».
Что же мы взяли на вооружение из этих убедительных установок? Да ничего, разве лишь признали его лозунг о частной собственности и обратили свой взор на потребление. Признали, но не как средство к «возбуждению большей энергии труда» и стимул к «хозяйственной деятельности», а как варварский способ обогащения, «дележ» общенародной собственности и нахальную демонстрацию роскоши во всех ее глупейших человеческих проявлениях.
А ведь все приведенное может, и должно бы, стать буквально национальной идеей, которую все ищут и о которой столь много говорят. Разве не главное сейчас для нас: и опора на собственные силы; и восстановление промышленной и другой самостоятельности; и жесточайший протекционизм; и разумное расходование средств не на роскошь, а на хозяйство, на инвестиции; и гордость за все отечественное и всяческая пропаганда последнего; и стремление купить свое, а не чужое, даже если оно несколько может и хуже последнего; и желание производительно трудиться и сделать свое лучше чужого; и подъем просвещенности чиновничьего аппарата; и, наконец, – установление социальной справедливости, уменьшение имущественного разрыва, дабы не появились новые марксы со своими последователями и не учинили нам еще одну революцию.
А Форд?
Который первым, по делу и достигнутому результату, стал производить не для избранных – богатых, а для массового покупателя – рабочего по принятой им схеме: высокая производительность – большая зарплата – увеличение объема продаж и дохода – расширение и рационализация производства – снова увеличение производства.
Который никогда не создавал организаций ради организаций, а придумывал идею или находил человека с идеей и под нее, признанную добротной, только и учинял нужную реорганизацию.
Был нетерпим к любой форме бюрократизма и ненавидел всякий стандарт, если он мешал делу и прогрессу. Был величайшим пропагандистом технического прогресса, идей освобождения человека от тяжелого труда, обеспечения ему «успешности», как он говорил, в работе, заработке и комфортной жизни и вместе с тем считал, что «платить человеку высокую заработную плату за малое количество труда – это значит оказывать ему величайшую несправедливость, поскольку высота его заработка повышает цену товаров и делает их недоступными для него». А филантропию, столь модную ныне у нас, вообще считал «низкой формой самолюбования, потому, что, претендуя на оказание помощи, филантропия на самом деле приносит вред и создает ничего не производящих трутней, что лежат бременем на производстве».
!Политика, говорил он, «не может ничего создавать она может начать разрушение, или пытаться сохранить прежнее положение, что тоже является разрушительным процессом, только медленным, т. к. нельзя заставить жизнь стоять смирно. Мы видим рабочие правительства, берущие власть под предлогом сделать что-нибудь для рабочего класса, мы видим капиталистические правительства, берущие власть под предлогом помочь капиталу. Но так велика политическая бессмыслица, что мы никогда не видим правительств, берущих власть, не предлагая никаких патентованных средств помочь народу».
В 20 – 30-е годы научно-инженерная элита под воздействием дореволюционного воспитания просто не могла не воспринять и не взять на вооружение фордовские идеи. Фордистом был и Сталин. Думаю, что об американской деловитости он писал как раз под их впечатлением. Ими он, похоже, руководствовался в значительной степени и практически при индустриализации страны.
Я лично еще в 50-е годы, время начала работы, застал обстановку величайшей настроенности на дело и конечный полезный результат большинства тогдашних руководителей. Постепенно, начиная с 60-х годов, этот деловой дух, под давлением генеральных принципов социализма и партийно-бюрократического воспитания, стал все больше и больше сдавать и наконец докатился до того отвратительного (даже мерзкого, по своему полному несоответствию принципам здравого смысла) состояния, с которого и двинулась несчастная перестройка. Мы забыли, чуть не все, чем руководствовался и что так мощно пропагандировал Форд.