Вернулся домой около полуночи, потому что шел неторопливо, задумавшись о произошедшем.
Мамы дома не было. Она работала, поэтому Джимми открыл дверь своим ключом и прямиком направился в свою комнату. Бросив рюкзак на пол, лег на кровать и уставился смотреть в потолок.
«Что с ней? Неужели бросилась вниз, неужели умерла… я даже не знаю, была ли она красива, не знаю ее имени. О чем я думаю? Разве об этом должен думать. Я стал свидетелем самоубийства и никак не помешал этому, даже не попытался, хотя… ведь я сказал ей, жизнь всего одна и нам нужно ее беречь… или не сказал. Не помню», — Джимми потер пальцами уставшие глаза. Он хотел спать, но мысль о девушке не давала ему покоя, — «она жива, да, жива. Просто ушла к себе домой, пока я уходил. Если бы она спрыгнула, то я бы услышал это, но ничего такого не было, значит… нет, просто стараюсь убедить себя, что все закончилось хорошо, но ведь это не так. А если так? Значит, мне не нужно себя винить в ее смерти, я не виновен, не виновен», — последнее слово словно отдалось эхом в голове Джимми и поэтому прозвучало как «виновен».
Молодой человек старался отгонять все мысли, у него это получалось не всегда. Он, то вспоминал о девушке, то забывал и переключался на что-то другое, то винил себя в ее смерти, то обвинял девушку в том, что она издевается над ним. Передумав много чего, Джимми уснул в этом бреду.
Проснувшись утром, парень открыл глаза и увидел, как проспал всю ночь одетым. Была суббота, семь часов утра. Джимми знал, мамы все еще нет дома, и она придет только к восьми, а то и к девяти часам. Он решил притвориться больным и никуда не пойти.
Вспомнив снова о девушке, поспешил включить телевизор. Думал, там могут показать и рассказать что-то о случившемся. Если кто-то погиб, об этом обязательно должны были сообщить в новостях. Просидев перед экраном целых полчаса, Джимми ничего не узнал. Новостей о погибшей девушке, бросившейся с моста, не было.
— Возможно, ее тело еще не нашли, — прокомментировал вслух свою мысль.
Услышав, как открывается входная дверь, Джимми сделал свои глаза и лицо грустными, притворившись больным. Он устроился поудобнее перед телевизором.
В комнату вошла мама Джимми — Сара. Женщина средних лет, точнее ей было тридцать семь. Приятная внешность, нежный и тихий голос, длинные темные волосы, собранные в очень простую прическу. Сара Рейн работала в швейном цехе в ночную смену. Денег, которые она зарабатывала, хватало на жизнь, но не на столь богатую, поэтому еще подрабатывала и днем, точнее, вечером до работы.
— Ты еще не ушел? — спросила она.
— Нет, я плохо себя чувствую.
Сара подошла к сыну и дотронулась своей ладонью до его лба.
— Холодный.
— У меня нет температуры.
— Тогда что же?
— Не знаю, просто что-то внутри болит.
— В животе?
Джимми недолго, но подумал, согласиться с мамой или нет. Ему нужно срочно придумать себе болезнь, чтобы мама поверила в его слова.
— Да, — ответил он, — но думаю, это должно пройти.
— Хорошо, сегодня ты останешься дома, но все равно нужно будет сходить к врачу.
— Ага, — произнес парень, продолжая смотреть телевизор.
«Зря я обманываю маму. Она не заслуживает этого. Я снова веду себя, как те, кого презираю. Это неправильно», — думал Джимми.
— Я пойду спать, — сказала Сара, проходя к себе в комнату, — не делай громко, пожалуйста.
— Хорошо, я сейчас выключу, — ответил парень, выключая телевизор и поднимаясь с дивана.
Парень зашел к себе в комнату и снова лег на кровать, уставившись в потолок.
«Может, позвонить в полицию? Они станут искать ту девушку и найдут ее. Они смогут. Возможно, она окажется живой, и тогда я попрошу у нее прощения за то, что ушел вчера. А если она окажется мертвой, то я, хоть увижу ее лицо, узнаю имя и… буду помнить о ней всегда», — Джимми перебирал возможные варианты развития дальнейшей его жизни, его действий, но не знал, как поступить, — «нет, не стоит идти в полицию. Они станут подозревать меня в совершении убийства или же самоубийства, как это у них там называется. Мне этого не нужно. Я хочу закончить школу и пойти учиться дальше. Может, сказать маме, она подскажет, что делать? Нет, этого тоже не нужно делать, не нужно ее беспокоить напрасно. Вдруг девушка жива, а я только зря паникую. Нет, не буду никому говорить вообще о том, что вчера было. Так будет лучше. Да».