Машины припарковались, и одного за другим их стали выводить - Шейна, все еще донимающего покрасневшего офицера Салли, потом Майкла и Еву, не в наручниках, но в сопровождении охранников.
Она, Шейн, Ева и Майкл, плюс их сопровождающие, все собрались в одном лифте для поездки наверх. Они были доставлены на первый этаж. Он выглядел так же, как помнила Клэр - пышные ковры, дорогие люстры, слабый, гнетущий запах роз и мрачные, задумчивые картины, висящие на стенах. Все картины, в которых можно было распознать вампиров, были сняты и лежали стопкой полотен в углу центрального атриума.
- Сюда, - сказала Ханна, встретившая их. Клэр не знала, как она прибыла раньше них. Может быть, она была во главе колонны. Она провела их по коридору к большой причудливой прихожей с огромным, сводчатым потолком... а затем на крыльцо, где мрамор ослепительно блестел от утреннего солнца.
После того, как ее глаза привыкли к яркому свету, Клэр увидела, что Площадь Основателя выглядела все так же идеально - живые изгороди и газоны были аккуратно подстрижены, клумбы играли свежими, живыми красками. Все выглядело чисто и изящно, как на фотографии Парижа, в комплекте с мраморными колоннами здания, окружавшими парк.
Кроме баннеров, которые были красными, белыми и синими, поднимающимися на ветру, гулявшему по внутреннему двору.
На лужайке собралось около трехсот человек - толпа по меркам Морганвилля. Они проводили своего рода церемонию в связи с восходом солнца. Клэр заметила поднятую сцену на другом конце, где вампиры однажды держали клетку, где те, кто нарушил их законы, были выставлены напоказ... а иногда и казнены. Клетку убрали, и это хорошо, но всплыло неприятное воспоминание о фотографии, которую она видела в кабинете истории - площадь с великолепными зданиями, длинными красными баннерами и сценой. Пылкий оратор говорит свою речь морю увлеченных людей.
История повторяется.
Фэллон должно быть в восторге, думая, что не могло быть лучше его времени. Тела Морли, Оливера и Амелии несли по проходу в центре толпы, и было полное молчание, пока процессия не была на полпути к сцене... а потом кто-то начал хлопать.
Это была лавина аплодисментов и радости.
Они радовались трупам.
Клэр посмотрела на Шейна и увидела, что он смотрел с каменным выражением на лице. Он наверное думал, как в определенный момент его жизни он мог оказаться в этой толпе, восхищаться. Может быть, он бы даже первым захлопал.
- Заставляет гордиться, что ты человек, не так ли? - сказал он ни к кому в частности.
Ева переместилась рядом с ними.
- Сильно гордиться, - сказала она. - Они наверное позже откроют сувенирный магазин. Брелки из вампирских костей и серьги в виде кольев. Может быть, они даже напишут на них название города.
Клэр почувствовала, как что-то холодное и металлическое коснулось ее пальцев и вздрогнула, но потом поняла, что это были маникюрные щипчики и что рука Евы положила их ей в ладонь. Она сжала их в кулаке.
- Пора, - сказала Ханна и повела их группу по лестнице к церемонии. К тому времени аплодисменты почти стихли, и трех вампиров положили на сцену, на солнце. Они горели - медленно, потому что были настолько старыми, но все же. Определенно мучительно.
Майкл застыл на ступеньках, и Ева остановилась с ним и с тревогой спросила:
- Милый? Что случилось? - Его глаза были закрыты, и он выглядел очень странно. - С тобой все хорошо?
Когда он открыл глаза, Клэр увидела, как вырвались слезы и побежали по его щекам.
- Это солнце, - ответил он. - Ева, я стою на солнце. Так тепло.
Она поняла, и она обняла его. Клэр долго не могла понять, пока Майкл не почувствовал прикосновение солнца без ужасного возгорания и рубцов, которые приходили к новому вампиру. Должно быть, на него в полной мере свалилось то, что он снова настоящий человек.
Абсолютно вылеченный.
Он крепко обнял Еву и сказал:
- Я ненавижу, что он тот, кто вернул мне жизнь. Ты же знаешь это?
- Знаю, - ответила она и погладила его по спине. - Это не важно. Ты здесь, и это главное.
Они держались за руки, пока спускались по ступенькам, солнце золотило волосы Майкла. Сейчас он был еще больше похож на своего деда, Сэма; Сэм был заморожен в возрасте ненамного старше Майкла, когда был превращен в вампира. Кроме факта, что волосы Сэма были более рыжими, они были очень похожи.
Эта мысль заставила Клэр задуматься, что Амелия чувствовала по поводу превращения Майкла обратно в человека. Радость или печаль? Она так сильно любила Сэма, что публично показывала скорбь, когда он умер; может быть, она хотела навсегда сохранить Майкла в том возрасте, когда он напоминал своего дедушку.
Или, возможно, она была счастлива отпустить его и позволить жить своей жизнью. Амелию сложно понять.
Все становилось еще сложнее, потому что теперь Майкл был символом победы Фэллона.
Ханна провела их сквозь толпу к сцене, поднялась по ступенькам и что-то шепнула Фэллону. Он кивнул и махнул рукой; Ева и Майкл были доставлены на сцену.
Шейн и Клэр держали где они и были, на краю ступенек.
Всеобщее внимание было на Фэллоне, Еве и Майкле, что Клэр рискнула вытащить клиперы и работать крошечными кусачками, они схватили пластиковые стяжки на запястьях. Ей придется резать в несколько этапов; стяжки были широкие и толстые, но когда она сжала ножницы, она почувствовала, как они разрезаются. Она продвинула их еще на четверть дюйма и повторила нажатие. На этот раз было труднее; угол был острее, и она не могла удобно поместить щипчики. Но стяжки поддавались.
В третий раз, когда она пыталась сдвинуть клиперы, ее потные пальцы соскользнули, и она уронила их.
Клэр постепенно отошла назад, пока не смогла видеть их металлический блеск на траве. Она проверила стяжки. Она прорезала две трети полосы, но оставшийся участок еще довольно толстый, и у нее не было силы, необходимой чтобы разорвать наручники. Нужно больше разрезать, подумала она, но от этого не было толка.
Ей нужно поднять ножницы.
Она сделала шаг, притворилась, словно споткнулась, упала на одно колено и неизящно потеряла равновесие. Так ее руки оказались рядом с клиперами, и она отчаянно рыскала по траве, пока не коснулась их и не зажала в кулаке.
Офицер Салли схватил ее за локоть и дернул ее на ноги.
- Черт возьми, да что с тобой? - спросил он, нахмурившись.
- Эти штуки на нас уже несколько часов, - ответила она. - С ними неудобно, ясно?
- Не пытайся что-то делать.
- Не буду, - сказала она, и это было правдой. Она не собиралась пытаться.
На сцене Фэллон подошел к микрофону, и вся толпа притихла.
- Друзья, - сказал он, - товарищи, спасибо, что пришли сюда праздновать рассвет нового дня в Морганвилле, дня без опасений насилия или подавления. Сегодня вы больше не рабы монстров, которые убивают, чтобы остаться в живых, которые берут вашу кровь и ваши деньги и используют их, чтобы оплачивать свое бесконечное, эгоистичное существование. Сегодня вы не должны бояться темноты. Ваши дети могут расти, зная, что они в безопасности от зла. Это новый Морганвилль. Это Морганвилль в дневном свете.
Он сделал паузу, и толпа разразилась аплодисментами. Он поднял руки, прося тишины.
- В качестве доказательства нового дня я рад представить вам один из наших величайших успехов... того, кого вы все знаете и признаете, представителя одной из тридцати семей основателей Морганвилля. Он стал жертвой вампиров дважды - сначала Оливера, потом Амелии, которые сделали его одним из них. Но сейчас он стоит со мной в свете, живой и свободный от проклятия. Майкл Гласс!
Майклу это не понравилось. Он не хотел выходить вперед, но Фэллон что-то ему прошептал, и он подчинился, стоя напряженно и невыразительно, когда толпа взорвалась аплодисментами. Они радовались его становлению человеком, но все еще пахло фанатизмом. Некоторые из них пару дней назад были бы рады заколоть его прямо в сердце, и он это знал. Из всех них он знал, что значит быть помеченным как нечеловек.
- Мда, скучное, фиговое пропагандистское шоу, - сказал Шейн, пока Клэр маневрировала ножницами, скрипя зубами от боли. - Эй, Салли, не принесешь кофе с пончиками, а? Я слышал, у ККК (прим. пер. Ку-клукс-клан - ультраправая организация в США) здесь отличный стол.