— Князья дали согласие, завтра за три сотни дрит до заката начнется суд. Зрящие не могут не узнать, подобные суды — событие нечастое. Соберутся монахи ближних монастырей. Ты произвел своими пожертвованиями хорошее впечатление, но тебя обязательно спросят, кто ты такой. Допросят и Веда. Выдумка про Союз Рыжих слабовата, но придется придерживаться ее. Кстати: неподалеку расположился табор романов. Большой табор. Поговори завтра с их вожаком. Большие таборы водят умные люди. Кто знает, может и у них встречается княжий дар. Романы хорошее обращение ценят. Только потом предупреди их о княжьем суде. Пусть сами решают, как им жить дальше.
Чего-то князь явно не договорил. Не захотел. Показал Юрию свою коллекцию оружия, спросил, владеет ли тот мечом. Подобрал в оружейной для него подходящий клинок. Затем перед обедающими мужчинами пели и танцевали девушки. Обед, он же ужин, не закончился и с заходом солнца. Васанту отослали спать, причем Кондрахин уловил, что отвели княжича не в его комнаты, а в комнаты охраны. И почивать он лег рядом с Мегхамом.
А в пиршественной зале Юру и Веду торжественно представили миниатюрную большеглазую носатую Ишвами и высокую, стройную, в самом соку Одхару. Девушки должны были помочь гостям совершить этой ночью ритуалы почитания Мамуха Начального. Сонно-ленивый Ведмедь с неожиданным проворством ухватил за руку Ишвами. Естественно, землянину осталась Одхару. Высокая, с Юрия ростом, мощная девушка не вызывала у него никаких желаний. Не помогали ни просвечивающая ткань ее одеяния, ни жар прильнувшего к его боку гибкого тела.
Однако Юрий улыбался девушке, что-то рассказывал. Остальные, сидящие за столом, вскоре перестали обращать на них внимание. В положенное время Кондрахина и Одхару отвели в приготовленную для них комнату. Здесь, кроме обычного ложа, стояли кресла разной высоты, скамейки причудливой формы. Рядом с ложем возвышалась огромная лоханка, наполовину заполненная водой. В воде плавали лепестки роз. На маленьком столике горела черная свеча в виде вздыбленного фаллоса.
Едва за ними закрыли дверь, Юрий прикрыл всю комнату мыслезащитой, и, используя внезапность, погрузил мгновенно женщину в глубокий гипнотический транс. Ему предстояла нелегкая работа — внушать женщине, что он совершает с ней все полагающиеся действия, при этом пропуская через мыслезащиту лишь ее любовные фантазии. Да, пожалуй, легче было сойтись в поединке с бойцом Прежних.
Ведь к тому же, кроме проверки его мыслей, его наверняка и просто слушали. Стены и двери дворцовых помещений не позволяли разобрать слов, но стоны и крики из соседней комнаты доносились вполне отчетливо. Неизвестно, что именно там делал Ведмедь, но кричала Ишвами достаточно громко и натурально.
Наутро, оставив сладко спящую поклонницу Мамуха Всадника, Юрий затемно выбрался во двор. Совершенно голый Ведмедь обливался водой под одобрительными взорами миниатюрной Ишвами. Девушка задорно поздоровалась с Юрием и принялась прилежно вытирать мокрое тело ведуна красным полотенцем с вышитым изображением колоссального фаллоса.
К счастью, на церемонию утренней встречи восхода она с ними не пошла. Сидя на верхней площадке ступенчатой пирамиды, друзья безмолвно обменивались мыслями. Ведмедь, в отличие от Юрия, трудился этой ночью в полную силу. Он не прикрывал своих мыслей, так что все обладатели княжьего дара знали, что он думает о девушке и каким именно способом он ее пользует в данный момент.
Юрий же вынужден был полагаться на эротические фантазии своей напарницы, подстраиваясь под ее мысли и передавая их сквозь мыслезащиту. Он также добивался от нее разрядки, используя различные способы, описанные в местных книгах. Стонала и вскрикивала Одхара вполне натурально. Настолько натурально, что Юрий даже подумал, что обычный способ соития безнадежно устарел.
Взошло солнце, они спустились с пирамиды. За малую мзду им вывели коня, которого они украсили сами. Цветные ленты, вплетенные в гриву серебряные монеты. Обвели коня вокруг пирамиды. И пошли назад, обсуждая сегодняшние дела.
— Послушай, Ведмедь, смотался бы ты в тот подземный бункер. Прихвати пару автоматов и патроны. Боюсь, они нам пригодятся.
— Повоевать хочется? Напрасно ты это планируешь. Оружие в руках, знаешь ли, стреляет и тогда, когда не ждешь. Не пойду, Юрий, и тебе не советую. Смотрят за нами, понимаешь? Выйдешь ты с автоматом — против тебя пулемет выставят. Пока мы без оружия, нам ничто серьезно не угрожает. Что, ты не сможешь справиться с одиночным бойцом, будь он с обычным оружием?
— Знаешь, здесь в горах есть монастыри Вудры. В них готовят изрядных бойцов. Сур оттуда, понимаешь? Он говорит, есть еще Солдаты Вудры, как они себя называют. Эти, если что, рубят своих врагов в любом месте — хоть в княжьем дворце, хоть в храме. Кто может поручиться, что среди них никто не обладает княжьим даром?
Ведун только хмыкнул в ответ. В общем, пришлось Юрию согласиться. Он не мог пренебречь советом князя и отправился к романам. Ведун же должен был подумать, как обеспечить безопасность княжича, убрав его из дворца еще до приезда соседей-князей.
На южной дороге было многолюдно. То и дело попадались навстречу повозки с мешками зерна. К южным границам княжества везли доски, пахнущие смолой и скипидаром бочки, тщательно охраняемые тюки с мехами. Верхом Юрий потратил на дорогу едва ли больше часа.
Табор расположился на околице придорожного поселения. Группами бродили женщины романов, приставая ко всем встречным с предложением угадать судьбу. Мужчины романов, в неизменных кожаных безрукавках, стояли между домами по двое, по трое. Юрий небрежно склонил голову к ближайшей такой группе и спросил, как найти их вожака.
— Тебе для чего надо? — незлобиво, но как-то неуважительно спросил роман постарше.
— Большой разговор есть.
Романы переглянулись. И сразу в их мыслях всплыла Айохель, к ней они собрались, было, направить Юрия. Айохель эта, говорливая и безудержно-напористая, считалась в таборе первой мастерицей по заморачиванию не очень желанных гостей.
— Айохель мне без надобности, — предупредил Юрий, едва роман собрался открыть рот.
— Пойдем, провожу, — с неохотой сказал старший роман и пошел вперед.
Кондрахин пустил лошадь вслед за ним, прекрасно понимая, что в этот момент оставшиеся за спиной романы с одобрением озирают лошадь из княжеской конюшни и ее сбрую. В лесу, спрятанные среди деревьев, стояли повозки табора. Горели костры, бегали голые детишки, варили похлебку старые женщины. Возле одной из повозок роман окликнул:
— Храван! К тебе, — и пошел назад, окинув на прощанье внимательным взглядом лошадь Кондрахина.
Вожак Храван оказался совершенно лысым, крепким мужчиной лет сорока с небольшим. Склонный к полноте, с глазами навыкате, подвижный, он приветствовал землянина так, как будто увидал родного брата после длительной разлуки. Юрий представился и прервал его буйное гостеприимство всего одной фразой:
— Княжим даром владеешь? Тогда поговорим без слов.
Храван сразу увял и сделал вид, что не понимает, о чем речь.
— Какой княжий дар, о чем ты говоришь, Юр! Мы люди бедные, у нас ничего, кроме повозок нет.
Но мысли свои он скрывал хорошо, не так, как большинство местных жителей. Закрылся так, как сумеет не всякий князь.
Юрий не настаивал:
— Дело твое. Только лишних ушей нам не надо.
Он обвел вокруг рукой, показывая на царившую вокруг суету.
— Э, — махнул рукой Храван, — это мои. Бабы, дети. Какие уши? Говори, что хочешь.
— Ты должен был слышать, что убили Ити Шаратхи. Позапрошлой ночью пытались убить князя. Убийца был из Прежних, а подослали его Зрящие. Сегодня вечером на княжьем суде Аю Амаравата обвинит Зрящих. Это просил передать тебе сам князь. А мои вопросы такие: какое отношение имеют романы к Зрящим, к амулетам Прежних, к рыжеволосым детям?
Храван нервно оглянулся и понизил голос:
— Передай мою благодарность Амаравате. Романы всегда помнят добро. Кто ты князю? Я слышал о тебе, как о босоногом бродяге?