— И это ты, стерва белобрысая, называешь поединком?! Да я тебя щас пришибу на месте!
Юная аасимарка от неожиданности выронила меч, а Эйлин с диким воплем «Наших бьют!» кинулась на нее и принялась дубасить по всем правилам бабской трактирной драки. Очевидно, в подобных драках Свет Небес не была сильна, поэтому ее аасимарская белокурая красота несла большие потери. Но сопротивление ее было столь отчаянным, что и Эйлин приходилось не сладко. Сбежавшиеся на шум сыновья Орлена уже начали делать ставки, когда более опытная в таких делах леди-капитан изловчилась и схватила упавшую на колени противницу за волосы, собираясь расквасить ее миленький курносый носик о свою очаровательную коленку.
Вдруг девушка скривилась и стала всхлипывать. Бить плачущего соперника было как-то непривычно. Нехотя отпустив ее, Эйлин отплевалась от пыли, прикоснулась к разбитой губе, и, посмотрев на пальцы, мрачно сказала:
— Хрен тебе, а не жалованье. За еду работать будешь. Если вообще возьму.
Повернувшись, она растолкала разочарованных очевидцев и направилась к уже пришедшему в себя Касавиру, который стоял, прислонившись к стене и согнув одну ногу.
— Как ты? — спросила она с тревогой.
— Бывало и похуже, — махнул он рукой.
Увидев, что к ним направляется всхлипывающая аасимарка, Касавир напрягся и сжал кулаки. Эйлин успокаивающе погладила его по плечу.
— Ну возьмите меня! Не надо мне жалованья, — промямлила девушка плаксивым тоном.
— Вот привязалась, — в сердцах сказала Эйлин, — и почему я должна тебя взять?
— Сирота я! Меня жрецы воспитывали. Задолбали своими проповедями! Даже имя дали какое-то дурацкое. С мальчиками встречаться не разрешали! Да и кто со мной встречаться будет, с таким именем, — запричитала аасимарка, глотая слезы.
— Мне почему-то кажется, что дело не в имени, — пробормотал Касавир сквозь зубы.
— Правда? — Оживилась девушка, устремляясь к Касавиру, — тебе нравится мое имя?
— Эй! — Угрожающе произнес Касавир, но Эйлин уже схватила нахалку за шиворот и прикрикнула на нее:
— Стоп, не отвлекаться!
Девушка жалостливо посмотрела на нее, размазывая слезы и кровь по лицу.
— Надоели мне жрецы. Я пользу приносить хочу. Мне про вашу крепость говорили, что вы с Королем Теней воюете, и вам люди нужны. И еще говорили, что здесь хорошо, весело, парни красивые.
Тут она с отчаянным воплем упала на грудь не успевшего увернуться Касавира и заголосила:
— Ну возьмииите меняааа!
Озадаченный столь резкой переменой отношения к себе, он с опаской посмотрел на явно сумасшедшую девушку.
— Угу, — Эйлин уперла руки в боки, — а про капитана крепости тебе ничего не говорили?
— Говорииили, что добраяаа!
— Соврали. Я ужасно злая. И жадная.
Сказав это, она сгребла аасимарку в охапку и отодрала ее от Касавира.
— Что делать-то умеешь? — спросила она, оттеснив девушку от любимого.
Свет Небес еще пару раз всхлипнула, и стала скороговоркой перечислять:
— Все могу. Охранять могу, тренировать могу, оружие ковать могу, доспехи чинить могу, патрулировать, воевать могу, командовать, разведывать могу, стирать, убирать, готовить…
— Подожди, — перебила ее Эйлин, — а ты что-нибудь из этого уже делала?
— Нет, — бодро ответила юная вундеркинд, — но я все могу. А главное — у меня есть дар убеждения.
— Хм, — Эйлин задумалась, — ну, если ты так убедительно врешь, может тебе набор рекрутов доверить?
Свет Небес обрадовалась и закивала.
— Вот увидишь, каждый мужчина, способный стоять на ногах, будет мечтать служить в твоей крепости.
Эйлин взглянула на подпирающего стенку мужчину, недоверчиво косящегося на Свет Небес, и хмуро произнесла:
— Да уж, те, кто после встречи с тобой смогут дойти до крепости — воистину золотой фонд нации.
Свет Небес оживилась.
— Ой, а я еще лечить могу, — радостно сказала она и бросилась к пострадавшему.
— Не надо! — одновременно закричали Эйлин и Касавир.
— Не надо, — проникновенно повторила Эйлин, придержав ее за руку. — Лет-то тебе сколько?
— Восемнадцать… будет через месяц, — скромно потупившись, ответила Свет Небес.
Эйлин вздохнула.
— Ладно. Найдешь в крепости лейтенанта Кану, она тебе все расскажет. Жалованье не королевское, зато обеспечение — за счет крепости. Тебе доспех надо приличный. И ради бога, умойся, прежде чем показаться Кане на глаза.
Поняв, что ее больше не будут бить, аасимарка окончательно обнаглела и стала кидать на Касавира игривые взгляды. Эйлин поднесла к глазам руку, сжатую в кулак, и, рассматривая сбитые в кровь костяшки пальцев, как бы между прочим, добавила: