Продолжая утренний обход, Эйлин заглянула на плац. С недавнего времени там была оборудована небольшая арена, на которой солдаты устраивали дружеские кулачные поединки. Никаких ставок, ничего такого (во всяком случае, так считал Касавир, по инициативе которого это было сделано). Цель нововведения состояла в том, чтобы улучшить физическую подготовку солдат, одновременно разнообразив их досуг, и способствовать здоровому духу соперничества. Драки между солдатами время от времени случались. Арена же помогала им сбросить напряжение и придать этому более цивилизованный вид. Однако, то, что происходило на этот раз, на дружеский поединок не походило.
То, что Эйлин услышала, приближаясь к плацу, поразило ее до глубины души. В ТАКИХ выражениях Кана никогда ни на кого не орала. Сама Эйлин крайне редко позволяла себе так углубляться в физиологию. Подойдя к арене, она увидела невероятное: Кана, зверски ругаясь, дралась с новым сержантом, Джелбуном, называвшим себя Два Клинка. Этого хамоватого, здорового, как горилла, и столь же красивого типа Эйлин приобрела у покойной Сидни Наталь, магини из Лускана. А произошло это так: Сидни передала ей через посыльного, что хочет с ней встретиться, чтобы сообщить что-то важное, но ее должна сопровождать только Кара. Все оказалось просто: у магини был на Кару зуб еще с тех пор, как та училась в Академии и сворачивала кровь преподавателям, студентам и учредителям. Врожденная сила Кары вызывала зависть у многих. А Сидни сразу поняла, что к чему, и хотела поставить эту силу на службу себе, любимой. Но просчиталась. И, прихватив с собой Джелбуна, решила покончить с Карой, а заодно и с Эйлин, пригревшей эту гордячку. В качестве приманки она использовала настоящее сокровище — свиток с истинными именами теней-пожирателей, который мог сделать их смертными. Ну вот, так и вышло, что Сидни Наталь благополучно отправилась в ад, Эйлин получила вожделенный свиток, а в нагрузку к нему — Джелбуна, переметнувшегося на ее сторону. Неудивительно. Куда приятней служить красивой молодой девушке, чем какой-то неопрятной старухе, от которой пахнет мухоморами.
Впрочем, в ценности этого приобретения Эйлин уже начала сомневаться. Кана его сразу невзлюбила, даже хотела выгнать из крепости, приняв за бродягу. Зато с Бишопом они спелись великолепно. Поначалу. Пока не выяснилось, что сфера их общих интересов не ограничивается бесплатной жратвой и выпивкой. Бишоп, который постоянно ворчал, что в крепости собрались одни святоши и дебилы, оказался совершенно не готов делить с кем-то давно и прочно занятое им место «infant-terrible». Когда Джелбун, в очередной раз нажравшись, стал смешно подначивать Гробнара, Бишоп вдруг заявил, что за своего маленького друга всех уроет, и принялся так яростно метелить нахала, что их еле разняли. Что не помешало ему чуть позже, когда пьяный Гробнар уснул, приклеить его к столу очередным супергениальным изобретением Сэнда. К счастью, изобретение оказалось не совсем доработанным, и Гробнара удалось отодрать. А когда Джелбун позволил себе высказаться насчет Шандры, Бишоп вступился за ее честь так рьяно, словно она была его любимой младшей сестренкой. На этот раз драка вышла за пределы таверны, и их пришлось разнимать солдатам.
А теперь вот Кану довел. «Что-то женщины сегодня озверели», — подумала Эйлин.
— Б…опый свино…б! — и кулак Каны в очередной раз угодил мимо уха Джелбуна, который, будучи раза в два шире ее, лишь уклонялся и вяло отбивался.
Эйлин прочистила ухо. Век живи — век учись.
— Лейтенант Кана! — Заорала Эйлин и закашлялась, — что… кх-кх вы себе, черт возьми, кх-кх… позволяете. Прекратить сейчас же!
Услышав ее, Джелбун отвлекся, но Кана не сразу смогла остановиться и нанесла таки единственный достигший цели удар в глаз. Джелбун взревел от боли и, прикрыв глаз рукой, стал на чем свет стоит клясть эту крепость, этих чокнутых баб и собственную глупость. Но Кана уже не обращала на него внимания. Спешно пытаясь на ходу привести себя в порядок, она, с удовлетворенным видом пошла получать нахлобучку от своего командира.
— Доброе утро, капитан.
Она постаралась произнести это своим обычным официальным тоном. Эйлин стало забавно на нее смотреть — всегда собранную, и не допускавшую лишних эмоций, а теперь раскрасневшуюся, растрепанную, тяжело дышащую, ужасную и прекрасную в своем гневе и… довольную! Это было явно не разногласие на почве методов тренировки и тактико-строевой подготовки.
— Так, так, Кана, — Эйлин с усмешкой оглядела ее с ног до головы, — это что же такое в моей крепости происходит? Мало того, что ты дерешься с сержантами, так ты еще и ругаешься круче меня. Это, знаешь ли, уже слишком. Изволь доложить.