– Вижу, что справляетесь, – сказал он в заключение. – Хочу пожелать, чтобы и в дальнейшем все шло так же.
Когда стемнело, майор Крестов, расположившийся на ночлег в домике Ростовцева, заявил, что было бы недурно попить чайку.
– Я уже распорядился,- ответил коротко Борис.
Через некоторое время на шатком сосновом столе появился самовар, извергавший целый столб пара. Увидев его, майор сначала удивился, а потом обрадовался.
– Чай из настоящего самовара... Ах, здорово!.. Ну-ка садитесь вместе, – пригласил майор Ковалева и Ростовцева.
Ростовцев сел. Ковалев из вежливости отказался, сказав, что он и постоять может.
– Чего там стоять! – возразил майор. – Садитесь, если приглашают.
Когда в кружки был налит густой чай, Ковалев беспокойно завозился, выжидающе посмотрел в сторону Ростовцева, и, осторожно кашлянув, спросил: – Разрешите отлучиться на минутку, товарищ майор?
Получив согласие, он накинул полушубок и выбежал из комнаты. Через некоторое время он вернулся, придерживая карманы.
На столе появились консервы и вино.
– Это откуда? – удивленно поднял брови майор.
– С собой привез, товарищ майор.
– С собой?
– Так точно!
– Что-то плохо верится, чтобы сей предмет залежался у вас так долго.
– Однако же залежался, – скромно ответил Ковалев.
– Чудеса... Ну, если залежался, так ему нужно и должное воздать... – майор протянул руку к бутылке, откупорил ее, налил Ростовцеву и себе. Когда очередь дошла до кружки Ковалева, тот закрыл ее рукой и отодвинул в сторону.
– Не надо, товарищ майор, – произнес он твердо.
– Почему же?
– Не пью, товарищ майор.
– Помнится, раньше пили...
– Пил, да бросил. Обещание дал себе такое. Не надо. Это я для вас принес.
Начальник штаба пожал плечами и поставил бутылку на стол.
- Неужели за все это время ваш помощник ни разу, как говорится, за воротник не закладывал? – обратился он к Ростовцеву.
– Ни разу.
– Ей-богу, чудеса у вас творятся. Настоящие чудеса. Если так, то помощника вашего хвалю. Молодец! За его здоровье! – он осушил кружку, крякнул и поднес к усам кусок хлеба.
Ростовцев последовал его примеру и, закусив, хотел налить новую порцию. Крестов остановил его:
– Больше нельзя. Давайте чаю... Или я сам.- Он с видимым удовольствием подставил кружку и повернул кран. – Хорошо, – продолжал он, следя за горячей струйкой. – Как будто бы дома. Помнится, в мирное время придешь домой, устав немного, усядешься вот так же за стол, а старуха моя чай наливает. Самовар ворчит, пар кверху поднимается, радио напевает, и в комнате уютно-уютно... Бывало, посидим мы с ней этак с часок-другой, сыновей вспомним, поговорим. Потом я ей газетку почитаю. Хорошо было... Немец все испортил. Ну, будет ему за это. Вздуем мы его.
– Обязательно! – с жаром подтвердил Ковалев.
Самовар постепенно остывал. Ковалев, посидев еще немного, поднялся и вышел, попросив разрешение проверить посты. Майор проводил его глазами и с расстановкой проговорил:
– Хороший парень, как вы думаете?
– Да, – отозвался Ростовцев. – Только горяч немного.
– Это ничего. Настоящий солдат иногда должен быть горячим. Если бы он действительно бросил пить, цены б ему не было... Как вы, ладите с ним?
– По-моему, ладим, – сказал Борис.- Сначала, правда, трудно было: все донимал, чтобы я походатайствовал за него перед вами. Чтобы на позицию его перевели.
– А вы что?
– Я ему пообещал, если он пить бросит и будет вести себя дисциплинированнее.
– Правильно, – одобрил майор, барабаня по столу пальцами. – Правильно... И переведу. Обязательно переведу, когда исправится. Его место – там.
– А мое? – осторожно спросил Ростовцев.
– Ваше – здесь.
Борис закусил губы. Эти слова задели его за живое. Он не переставал надеяться, что настанет время, когда и его переведут в полк на передовую. Не сдержавшись, он обидчиво спросил:
– Неужели вы не верите в меня? Неужели вы думаете, что я трус? Я не собираюсь хвалиться, но, поверьте, я сумею справиться со своими обязанностями в бою не хуже других.
– Я не сомневаюсь в этом.
– Тогда почему же вы обрекаете меня на бездействие? Почему?
– Почему? – майор улыбнулся и односложно ответил: – Так... Причуда у меня такая. Я ведь изверг... – в его глазах блеснули искорки смеха. Он отодвинул кружку. и добавил: – Об этом мне еще старуха моя твердила, когда бывала не в духе.