– Понятно. – Галабериэль посмотрел на Меласа. – Приношу свои извинения, мой лорд, за то, что неверно понял вас.
Мелас только кивнул, словно ему было уже все равно, что принц может или не может сделать. Лицо Галабериэля исказилось от отвращения, будто он откусил от сгнившего плода.
– Вам по-настоящему повезло, мой принц, – продолжал Адрик, – что рядом с вами настоящий мудрец, принадлежащий нашему народу. Но в глубине души я согласен с вами. Лэйс – хорошее возмещение за ущерб, причиненный советнику Адерину, и от его имени я принимаю его от вас, Мелас. – Он слегка кивнул писцу, и тот быстро начал записывать. – Но остается тот факт, лорд Довин, что вы нарушили гэйс, обнажив меч в моем дане. Если бы это оскорбление произошло в большой зале, когда вы и принц пили мед, я был бы склонен к милосердию. Но вы обнажили меч хладнокровно, будучи абсолютно трезвым, прямо в комнате правосудия, и совершили это на глазах у собственного отца.
Довин опустился так низко, что лбом почти касался пола. Мелас откинулся на стуле, сжав руки так, что костяшки пальцев побелели.
– Поэтому, – продолжал Адрик, – я требую искупления данного прегрешения, и это не связано с раной, нанесенной советнику Адерину. За это лэйс законом не назначен, тьерин Мелас. Наказанием за это оскорбление я назначаю двадцать пять плетей публично.
– Ваше высочество! Мелас вскочил и упал на колени рядом с сыном. Я умоляю вас! Во имя всех лет моей верной службы вам – избавьте его от такого позора! Не в плетях дело – он заслужил их – но выпороть его публично, как простолюдина!..
– Боюсь, он вел себя, как простолюдин, тьерин Мелас.
– Ваше высочество. – Адерин встал и поклонился. – Я тоже молю о милосердии. Юноша еще слишком молод.
– Он достаточно взрослый, чтобы знать наши законы. Это оскорбление касается не вас, добрый советник.
– Ваше высочество. – Теперь встал и поклонился Галабериэль. – Я не подвергаю сомнению мудрость ваших решений, но могу ли я задать вопрос?
– Можете, мой принц.
– Является ли смерть наказанием за данное оскорбление?
– Нет.
– Но юноша так молод, что может погибнуть, получив столько плетей!
– Это справедливо, – кивнув, сказал Адрик. – Очень хорошо. Я уменьшаю наказание до пятнадцати плетей. Довин, подними голову и посмотри на того, кого ты считал своим врагом. Он вьтмолил тебе снисхождение.
Лорд Довин медленно поднял голову и посмотрел на Галабериэля, но в его васильковых глазах горела только ненависть. Принц Адрик взял церемониальный меч и высоко поднял его острием вверх.
– Вот мое решение, – провозгласил он. – Тьерин Мелас выплатит полный лэйс за рану советника Адерина. Лорд Довин получит публично пятнадцать плетей завтра на рассвете. – Он трижды ударил рукояткой меча по столу. – Да будет так.
Мелас приглушенно зарыдал – скупые слезы человека, который не плакал с самого детства. По зову Адрика вошли два стражника, подняли Довина на ноги и вывели из комнаты. Мелас поплелся следом. Галабериэль помог Адерину подняться на ноги и поклониться принцу, и они оставили Адрика наедине с его праведным гневом.
– Как ты себя чувствуешь, Адо? В состоянии дойти до моих покоев и выпить кубок доброго меда?
– Вообще-то я не пью, но сегодня это необходимо. Но сначала мне нужно спуститься в главную залу – кое-кого там повидать.
В большой зале они нашли только людей. Эльфов не было, Галабериэль попросил их остаться в своих комнатах. Адерин нашел Кинвана, сидевшего рядом с мускулистым блондином, которого он представил как Гареса.
– Прости, друг, – сказал Адерин. – Я просил о милосердии, но принц рассудил по-своему. Боюсь, что завтра твоему лорду предстоит публичная порка.
– Мы уже слышали об этом. Пришли стражники и сообщили нам новость. Сердце мое болит, но не мне сомневаться в решениях принца.
– Мое сердце тоже болит, – сказал Гарес. – Слушайте, сударь, это правда, что ваш принц просил о снисхождении?
– Правда. Благодаря ему ваш лорд получит только пятнадцать плетей.
На следующий день Адерин остался в своей комнате. Он не хотел видеть, как спина Ловина встретится с правосудием принца.
Он слышал шум – это дружины шли смотреть, что произойдет с человеком, нарушившим закон. Затем наступила мертвая тишина.
Один раз он услышал слабый звук, похожий на крик. Адерин старался думать о посторонних вещах до тех пор, пока не услышал, что толпа вошла в здание. Через несколько минут Галабериэль и остальные эльфы вошли к нему в комнату.
– Я никогда не видел такого варварства, – сказал Галабериэль.
Джезриаладар развязал бурдюк с медом, сделал большой глоток и передал бурдюк принцу. Тот пил долго, потом пустил его по кругу и начал мерить комнату шагами. Бурдюк опустел очень быстро.
Немного позже пришел паж и попросил принца с советником подняться к Адрику. Адерин и Галабериэль отправились за ним следом. Комната принца выглядела очень уютно, с коврами и гобеленами, резными стульями, стоящими у очага и окнами, распахнутыми в сад. Адрик с кубком меда стоял у очага, а Мелас, сгорбившись, сидел на стуле. Адрик приказал пажу принести меда Галабериэлю и Адерину и отослал мальчика. Мелас не шелохнулся и не оторвал взгляда от пола.
– Я не думаю, что нужно выносить наш вопрос в открытый суд, – сказал Адрик. – Что касается меня, лорд Довин заплатил цену, которую требует закон, и с этим покончено. Мой принц, вы и ваш советник согласны со мной?
– Согласны, – сказал Галабериэль. – Тьерин Мелас, примите мое искреннее сочувствие.
Мелас посмотрел на него больными глазами. За одно утро он постарел на десять лет.
– Видимо, я должен быть вам благодарен, но я не нахожу благодарности в своем сердце.
Адрик напрягся и сделал шаг вперед.
– Черт побери! – вскричал Мелас. – Что, по-вашему, я должен делать – унижаться и пресмыкаться, потому что мой сын опозорился? Пока этот ваш принц не явился сюда, все шло прекрасно, а теперь я вижу, как человек, которому я столько лет преданно служил, все переворачивает – и все ради чужака!
– Тьерин Мелас, – вкрадчиво сказал Адрик, – вы забываетесь.
Мелас открыл было рот, чтобы ответить, но передумал, встал и поклонился принцу.
– Так вот, мой лорд, – продолжал Адрик, обращаясь к Меласу, – нам все же нужно прийти к соглашению по поводу земель.
– Наверное. Но в сердце своем я не понимаю, почему меня вынуждают идти на уступки.
– Не понимаете? – выпалил Галабериэль. – А теперь послушайте меня! Эти земли принадлежат нам – ни вам, ни принцу, ни единому человеку из Элдиса! Вы понимаете меня, Мелас? И вы можете просить только о том, что я вам разрешу.
– О, вот как вы теперь заговорили? Годы и годы на этой земле не было ни единого человека! Она просто пропадает…
– Мелас! – Адрик сделал еще шаг вперед. – Вопрос об использовании этой земли мы решили на Майловере!
Мелас подавился своими словами, пронзая взглядом обоих принцев. Галабериэль величественно кивнул и продолжил.
– Я приехал сюда, чтобы предложить вашему проклятому щенку поместье на моих наследственных землях, а взамен увидел высокомерие и наглость. Очень хорошо. Принц эльфов может быть таким же высокомерным и наглым, если потребуется. Так вот, если ваш сын или один из его паршивых воинов хоть на половину конской морды пересечет границу моих земель, кто-нибудь из моего народа возьмет копье и вьтшибет его из чертова седла.
Тьерин с возмущением посмотрел на Адрика.
– Надо полагать, я должен проглотить это в вашем дворце, ваше высочество?
Адрик колебался, как человек, который должен босиком пройти по лезвию меча.
– Я предложил свое решение. Если принц Западного Народа отказывается продолжать обсуждение вопроса в моем суде, я ничего не могу сделать.
– Ничего? – яростно взревел Мелас.
– Именно так. Я не могу обеспечить вам поддержку и не могу помешать вам поступить по своему разумению. Но указ о землях для погребения остается в силе. Если освященную землю осквернят, с преступниками будет разбираться моя личная стража, а предводителем у них буду я сам.