-У меня уже нет дома, - пробурчал Адам и затих.
В розовых пальцах Эда был зажат конверт, толсто набитый мелкими купюрами. Лицо парня искривилось от отвращения и гнева, и он взлетел со стула, как пружина, которую долго держали в сжатом положении. С красным от негодования лицом, он обрушил свой кулак на угол стола, издав при этом сдавленный крик. На удивление шерифа, в гневе он был еще грациозней, чем обычно, и нисколько не напоминал разъяренных костоломов из местного бара.
-Я не возьму этих чертовых денег! Затолкайте по купюре в каждую задницу, служащую этой чертовой компании! - Когда Адам говорил это, его белые ровные зубы скалились при каждом выпаленном слове, и даже видавшему многое на своем веку шерифу, стало не по себе.
-Ты можешь забрать их в любое время у нас на стойке - крикнул он, вылетающему пулей из кабинета, человеку.
Эдуард не был уверен, слышал ли парень его последнюю фразу. Но в том, что он еще вернется, он не сомневался. Толстяк достал из потертого ящика вторую и последнюю сигару, припасенную на еще более экстренный случай, и с воодушевлением принялся проклинать это утро, этот день и эту работу.
Глава Девятая. «Ей не жить».
Любой другой с уверенностью сказал бы, что история Елены - глупая сказка, придуманная полоумной одинокой женщиной, какую отчасти она действительно напоминала, несмотря на всю ее статность и умение держаться на людях. В этом случае Клара не стала бы претендовать на особенную позицию тех, кто не соглашается с мнением большинства; Но у нее были конкретные намерения, совпадающие с этой загадочной историей. Девушка могла поверить во многие выдумки, блуждающие среди людей. Но эта была слишком нереальной, сверхъестественной и, отчасти, действительно похожей на ерунду. Каждый день в мире умирает в среднем более ста шестидесяти тысяч человек. Кто-то умирает от глубокой старости, кто-то проводит свои последние минуты в страшной агонии, умирая от болезни, кто-то поскальзывается в ванной, кто-то задыхается от попавшей в горло жвачки, плотно вставшей посреди дыхательных путей, а кого-то в самый неожиданный момент бьют по затылку тупым или острым предметом. Так случается. Каждый Божий день.
Клара прочитала, что по статистике, каждые сорок секунд в мире совершается самоубийство. Люди пьют горы таблеток, вешаются, спрыгивают со зданий, режут себя, даже закалывают, кидают в ванну включенный в сеть фен или маленький телевизор. Какова же тогда вероятность, что цепь событий, которую описала Елена - всего лишь глупое совпадение? Огромна. И неужели все эти смерти в той или иной степени зависели от грозы, приходящей в обличии вестника грядущих утрат именно в жизнь этой женщины? Не глупость ли? Разве Клара может в это верить? Говорят, совпадений не бывает - есть судьба. Но есть ли? Клара тоже предвидела, что кто-то умрет и этим кем-то будет она. Но с другой стороны, мысль о собственной смерти не могла радовать.
Это оказалось не так-то просто: поставить точку - финальный, осознанный штрих ее жизни. Она думала, что могла сделать это в любой момент, ей казалось, что должно быть все равно. Но это было не так. Она не ждала наступления порыва иступленного отчаяния, когда ты действительно готов не задумываясь шагнуть со скалы.
«Я не хочу, чтобы в собственных глазах это выглядело глупо. Что если я вдруг пожалею, когда будет слишком поздно? Этого нельзя допустить. Поэтому то, что я сделаю с собой - будет обдуманным шагом, сделанным мною с полным пониманием всех последствий и взятием на себя всей ответственности. Никто не будет виновен в этом, кроме меня». Определиться с Роковым часом - такова была задача. Вот, видишь? Еще живое дышащее тело - через секунду - бездушный гниющий кусок. Придумать дату собственной смерти - дело рук сумасшедшего. Разве она была таковой? Свершить задуманное в час-икс - дело оставалось за малым. Этот план беспрестанно крутился в ее голове, и если бы он был материален, то протер был черепушку насквозь. Но раз это был всего лишь мысленный порядок действий, он просто продолжал сводить ее с ума.
Клару перестала пугать даже боль; Ведь она будет короткой. Гораздо короче, чем та боль, которую ей еще предстояло бы испытать при жизни. Просто нескончаемые набрасывающиеся на тебя потоки, приступы, миги боли! Сердце теперь билось в прежнем ритме, когда ей представлялось, как она говорит последние свои слова, жалобно хнычет и тихонько подергивает теряющими чувствительность пальцами. Жалость к самой себе стала гаснуть, как некогда гас огонь в ее жаждущих приключений глазах. Но смирение так и не приходило. Она ждала, когда хотя бы на мгновение ощутит это спокойное безмятежно чувство, которое внесет окончательную - именно окончательную - ясность. Тогда она сделает это.