Адам усмехнулся и засунул руки в карманы. Он шел огромными, уверенными шагами, заставляя Клару быстро семенить за ним следом.
-Я уверен, что тебе просто-напросто не страшно потерять единственное, что у тебя есть - твою жизнь. Поэтому ты и здесь. Со мной. Один на один. Либо же твои родители не объяснили тебе, что следует сторониться мужчин в шляпах из заброшенных домов.
Клару рассмешило второе предложение, тогда как проницательность первого заставило ее нервно сглотнуть слюну.
-Нет, моя мама - параноик, и страшилки про расчлененные тела изнасилованных девочек я наслушалась вдоволь.
-Получается, ты не боишься смерти? - совершенно непринужденно спросил он.
-Нет, все боятся. Но куда больше меня страшит жизнь, - с расстановкой сказала Клара.
-Решила выбрать меньшую из двух зол? Жизнь, смерть - его ладони изобразили две чаши весов, мечущихся вниз и вверх, - смерть, жизнь... - ладонь, олицетворяющая чашу со смертью, перевесила и тяжело спустилась вниз.
-Что-то вроде того. Да. Я не то чтобы в отчаянии, но жизнь - она...
Она прервала свою мысль. Адам был первым, с кем она обсуждала свое самоубийство уже практически открытым текстом. И это получилось само собой, совершенно случайно. Будто оба они упомянули о нем вскользь, и никто не старался заострить на этом внимания - именно такого разговора Кларе желалось очень давно. Говорить о своей смерти с другим человеком так, чтобы он беспристрастно смотрел тебе в глаза и понимал твою точку зрения рационально, без серьезных попыток повлиять на твою жизнь или сделать вид, будто ему не плевать.
-И все же, - он повернул к ней голову, - тебе бы следовало быть осторожней. Может со смертью у тебя уже и есть договоренность, но вряд ли ты согласна на боль. Обычно маньяки не церемонятся со своими жертвами.
-Мне страшно только удушение, - буркнула она себе под нос, ярко представив картину кровавых рваных и резаных ран. Она соврала. Боли она боялась гораздо больше, чем смерти.
-Удушение - классический способ убийства при бытовых условиях. Можно обойтись даже без подручных средств. Думаю, что существует почти восьмидесяти процентная вероятность того, что это было бы первым, с чем бы ты столкнулась.
-А если бы ты был маньяком, я бы уговорила тебя убить меня по-другому?
-Интересно как бы ты это сделала?
-Я бы предложила повеситься. Мне, конечно. И тебе лишней мороки не будет, и мне.
Адаму стало казаться, что она уже уговаривает его.
-В теории - почему бы и нет? Но на практике, даже со своими суицидальными наклонностями ты бы извивалась, верещала и пыталась сбежать, - сказал он, прокрутив в голове несколько мыслей. - Как бы то ни было, здорового разговора бы не вышло. Вдруг ты бы передумала.
-Передумала? - со спокойным удивлением спросила она.
-И не сомневайся, - подтвердил он, - Последний взгляд в зеркало, на свое зареванное усталое лицо, которое ты уже успел возненавидеть; последние слова в записке, глубокий вдох и выдох, перед тем, как шагнешь с табуретки или сделаешь надрез - это необходимые и важные атрибуты, без которых тебе вряд ли захочется уходить из жизни. Убийца не даст тебе возможности попрощаться с жизнью как следует, и ты будешь яро сопротивляться этому, - сказал он.
-Да, наверное. - Клара вспомнила о том, что даже в этот миг она должна стараться изо всех сил захотеть жить. - Ты говоришь так, будто тебе это близко. Откуда тебе знать, каково человеку, проживающему последние минуты своей жизни? - Клара осмелилась повернуться к нему лицом и даже встать на месте, чтобы проследить его реакцию. Ей показалась, что, возможно, она о чем-то догадывается.
-Смотря на меня можно сделать вывод, что мне это близко? - Он остановился точно против нее, сразу заметив, что она не идет дальше.
Она посмотрела на него так, словно увидела впервые. В полуметре от нее оказался все тот же темный незнакомец. Он был серьезен и нелюдим, его лицо в эти секунды обрело непроницаемый нале. И даже пристальный взгляд, следящий за ее глазами, смягчился и омертвел, будто его тело лишилось кислорода.
-Нет. По тебе не скажешь, - наконец произнесла она, обдумав его вопрос. - А по мне?
-Не догадался бы, если бы ты не сказала. До сих пор слабо верится в твои наклонности. Но это многое объясняет.
Теперь его прошлое представлялось Кларе еще более закрытым, словно твердым - таким, что ничего не увидишь, посмотрев сквозь него. Все, что она узнавала о нем, безжалостно ломало стереотипы о человеческих судьбах. Ее желание во всем разобраться росло и крепло, и вместе с тем, как она осознавала, что не понимает раньше очевидных закономерностей, жизнь ей представлялась не такой уж бессмысленной. Хотелось понять, разобраться во всем. Он был словно живым свидетельством того, что еще многое ей неизвестно, есть чему поучиться, а мир велик и загадочен. И убив себя, она покинет лишь крошечный лоскуточек своего городка, маленькую горстку людей, знавших ее, и не оставит совсем никакого следа.