Он неторопливо шел с работы, волоча за собой телегу, нагруженную инструментами. Клара не ответила, но тоже сделала приветливый жест рукой. Ей еще хотелось надеяться, что беседы между ними не состоится. Но уже издали она разглядела его выражение лица, характеризовавшее усердность умственно отсталого, выбирающего правильные слова из глубин ссохшегося мозга.
У старого пропойцы была мерзкая рожа: хитрые заплывшие глаза, засаленные усы с проседью, красная кожа и навечно запечатанный в ухмылке рот, который он постоянно облизывал кончиком языка - чрезвычайно отвратное зрелище. На самом деле ему было всего сорок лет, но галлоны залитого алкоголя и кубометры втянутого дыма оставили свой след на его лице и толстом теле, выглядевшем так, будто ему отведено жить еще пять лет или около того. Почти все считали его настоящим стариком, и никто ни разу не поинтересовался, сколько ему лет на самом деле. Григорий и Клара с матерью жили в домах напротив. И если ему доводилось поймать девчушку на пути в школу или на крыльце у дома, когда она пыталась незамеченной им заскочить внутрь, он старался как можно скорее заговорить с ней. Каждый раз на нее скатывался водопад бессмысленных вопросов, и Кларе приходилось отбиваться от них размытыми и столь же бессмысленными ответами, подводя беседу к логическому завершению. А когда они уже прощались, она с веселой улыбкой говорила: "До свидания, Григорий", довольная тем, что следующий разговор она оттянет на максимально долгий срок. Вся эта процедура, каковой она стала со временем, совершалась исключительно для того, чтобы старый воздыхатель еще раз убедился, что девушку ему не удастся совратить.
-Гуляешь? Одна? Замерзла, нос-то красный! - сказал он и, вспомнив про тележку с инструментами, откатил ее за спину.
Ему вдруг показалось, что с тележкой он выглядит не состоятельно, как простой рабочий, идущий домой - каким он был.
-А чего дома сидеть? - ответила она и остановилась у самой развилки, выбирая, куда пойти.
-Правильно! Чего дома сидеть? Нынче никто не гуляет просто для того, чтобы проветрить нос. Вот так, как ты. Все ходят только по делам, да по делам... торопятся... даже поговорить у них времени нет. Так глухо стало на улицах. Лужи их пугают, ха! А ты куда идешь, Клара? - В последнем вопросе он был явно заинтересован. Его уставшее тело подалось вперед, и блуждающий до этого взгляд устремился на девчонку. Скрывать своих намерений он никогда не умел.
-А вы куда направляетесь, Григорий?
-Я? Да я, пожалуй... - он остановился и, не отводя от нее зрачков, задумался, - домой! Время все-таки позднее, - стараясь угадать ее маршрут, выпалил он очень быстро, словно боялся заподозрить ошибку в своих словах.
-Здорово, удачной вам дороги! - сказала они и легкой походкой зашагала дальше, будто так и задумано.
-А ты нет, разве? - Обескураженный, он часто захлопал своими узкими глазами.
-Нет. Я и не думала. Погода чудная, зачем спешить домой?
-Разве? Так ведь это, время не...
-До свидания! - крикнула Клара на прощанье, не постеснявшись перебить его. Она повернулась к старику спиной и устремилась к лесу. Погода была отвратительной.
Тучи над ее головой сгущались и чернели, становясь похожими на ладони старика, измазанные в золе. Серый вечер постепенно переходил в черноликую ночь, и это значило, что уже меньше чем через час все вокруг погрузится в полнейший мрак. Яркий месяц и звезды еще ни разу за неделю после ливней не осветили ночную пустоту своим присутствием.
Чтобы дойти от перекрестка до ее дома требовалось не меньше двадцати минут бодрым шагом. Но теперь, когда она свернула с пути в противоположную сторону, с каждым пройденным метром этот срок только увеличивался. Но Кларе было плевать, она продолжала удаляться прочь от развилки. «Главное - не идти вместе с этим стариком».
Ей с трудом удавалось терпеть эту напускную любезность и смотреть, как Григорий корчит из себя законопослушного и приличного мужчину, зная, что он не прочь стянуть с нее трусы в любой удобный момент.
Идя по обочине, она тщательно прислушивалась к звукам позади. Тихо. Отойдя на достаточное расстояние, она, наконец, позволила себе оглянуться. За спиной никого не было, а сам перекресток оказался за горизонтом. Убедив себя, что Григорий уже на полпути к дому, Клара уже собралась поворачивать обратно, и пусть медленным шагом - чтобы не нагнать старика, - но идти все же домой. Приблизившись к своему порогу на пару метров, она вдруг встала, как вкопанная. Послышался тонкий свистящий скрежет маленьких колес тележки, волочащихся по неровной дороге. На такой пустоши, как эта, звуки беспрепятственно летали от горизонта до горизонта. И от этих звуков Клара невольно содрогнулась. Тишина оказалась обманчива. Старик не двигался с места все это время! И только сейчас повернул к дому и весьма неторопливым шагом поплелся восвояси, крепко держа в своих жилистых руках старую телегу. Один ее вид заставил Клару понервничать. Маленькая, но увесистая тачка, сколоченная неумелой рукой из необработанных досок, была набита такими же никчемными ржавыми инструментами, каким был их владелец. Вспомнив про них, Григорий решил перестраховаться. Он не хотел внушить девчонке дурных мыслей, но тот неаккуратный жест, который он предпринял, когда задвинул все содержимое тележки за спину, отпугнул ее. Старик решил, что это и была его ошибка, вспомнив глупое выражение своего лица, когда он пытался сдвинуть тележку носком ботинка, балансируя на одной ноге. Он был подавлен. Он снова нашел новый повод, чтобы выпить. Скрестив руки и сдвинув брови так низко, что они почти спрятали под собой глаза, он еще долго наблюдал, как удаляется от него нежная фигура юной прелестницы. "И ведь зря" - с горечью думал Григорий. Ведь он не замышлял ничего плохого. Не в этот день, по крайней мере...