-Когда ты ушел, то сам выбрал свое место в этой жизни. Ты предал меня, - сказала его мать, и посмотрела на него так же пристально, как он смотрел на нее всегда. Даже мутно-желтая пелена на радужке, говорящая о ее болезни, будто оплыла, и ее глаза впились в него неподдельно чистой злобой.
Адам обомлел, словно она не смотрела на него, и била ладонями по лицу. По его щеке, зацепившись за легкую щетину, скатилась первая слеза.
-Но я не предавал! Нельзя же так! Нельзя же так со своими детьми! Они не обязаны сидеть всю жизнь у ног матери, потому что она боится остаться одинокой. У них должна быть и своя жизнь. И я ушел, но не бросал тебя. Я всего лишь уехал на заработки! Сделал, как хотел я, а не как хотела ты. Хотел подняться чуть выше нашего чердака и увидеть хоть частицу гигантского мира вживую, а не нажимая при этом кнопки пульта, черт возьми! Но ты, ты и твои предрассудки посчитали, что я предал тебя. КОГДА Я НЕ ПРЕДАВАЛ НИКОГДА!
-На кой черт ты притащился? Тебе деньги нужны?! - закричала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком злости.
-НЕТ! - почти заверещал он. - Мне плевать на деньги. Когда ты, наконец, поймешь, что я притащился к тебе, к вам с братом, в который раз не затем чтобы ободрать вас!
Он опустил голову и проглотил всю свою злобу одним омерзительным тягучим глотком, чувствуя себя так, как будто глотал собственную рвоту. Утер слезы и снова поднял голову. Все это время женщина стояла, не шелохнувшись, наполовину ошеломленная, наполовину исполненная отвращением.
-Послушай, - начал он шепотом, - я не хотел начинать разговор вот так. Я пришел сюда не для того чтобы ссориться. И мне действительно нужна помощь. Я ни за что не пришел бы сюда без крайней надобности, потому что помню о твоих словах и о том, что тебя не переубедить. Ты ненавидишь меня - я свыкся с этим насколько смог.
-Переходи уже к делу, - оборвав его робкий и жалкий голос, пробурчала она, все еще не в силах понять, что от нее требуется. Происходящее ей казалось дурным сном, и она почти заверила себя в том, что просто заснула после бутылки крепкого спиртного.
-Хорошо. Мне негде ночевать. Но это теперь кажется мне не столь большой проблемой. Я... я просто хотел узнать как вы... что вы... Я пришел сюда, рассчитывая на примирение, - промямлил Адам, - хотел просто поговорить.
Она оглядела его тем взглядом, в котором к своему ужасу Адам распознал призрение. Женщина любила чувствовать себя хозяйкой положения. И хотя такая возможность выпадала ей реже, чем кому-либо другому в этом городке, сейчас она ясно ощутила, что момент настал. Немного позже, вспоминая эти минуты, она чувствовала за себя гордость, и, невзирая на стучащий маятник совести, не прекращавший бить ее в грудь, внутри нее теплилось это радостное воспоминание.
-Ты так и не завел друзей, а я даже не удивлена. Подумать только! - она хохотнула, - Ты думаешь, я не догадалась о том, что тебе негде жить по твоему жалкому потрепанному виду? Посмотри на себя: одежда разодрана и грязна, как будто прошлую ночку ты провел со свиньям. Да я ждала тебя еще со второго дня после крушения поезда: узнала, что ты жив еще и думала тебя подержат денек в больнице. А ты явился только через неделю, весь грязный и побитый, как собака. И знаешь, не зря ты выбрал это место последним, чтобы заглянуть.
-Перестань, - сдерживая тугой напор гнева, пробившийся в нем мгновенно, прошипел он.
-Перестань? Приполз к порогу, осмелился просить какую-то помощь и при этом хочешь покомандовать! А не пойти ли тебе куда подальше? Мы уже поговорили!
В доме заскрипела лестница; Адам точно различил этот звук из такого далекого детства среди прочих, мало волновавших его в этот момент. Шире разинув дверь внутрь, появился его брат. Он, похоже, не был пьян, но на его молодом лице кучерявилась двухнедельная поросль, а глаза были злыми и покрасневшими, по чему Адам сразу понял, что пить он перестал совсем недавно. Вчера, если быть немного точнее. Злость вдруг отступила от него, когда он увидел этот взгляд и это родное, повзрослевшее лицо.
-Что случилось? - еще не прозрев ото сна, спросил брат тоном надзирателя, - Адам? Мама, зачем он пришел сюда? Что ты здесь делаешь?