«Все кончено» - подумал Адам.
Глава Двенадцатая. «Утро и вечер».
Сегодня у Клары было запланировано невообразимое количество дел, и она чувствовала себя, как человек ответственной за национальный праздник в целом государстве. И ни одно из занятий не позволяло ей просиживать штаны у телевизора, поэтому, в пять часов, чуть встало солнце, она вышла из дома. Это было первое столь раннее утро в ее жизни. Солнце было необыкновенно золотистым, как будто в космосе неожиданно случился аномальный выброс газов; На самом же деле, это было вполне заурядное утреннее освещение, но Клара не могла этого знать, увидев его впервые. Асфальт остался после ночи мокрым и темным, похожим на грубую кожу кита. Свет на него струился с неба не прямо, а через решето пышных умасленных облаков, неторопливо плывущих на запад. Кларе вдруг подумалось, что те, кто утверждают, что мир вокруг не меняется, просто не пробовали вставать так рано.
Вчера поздним вечером в их дом неожиданно постучали. Клара, увидев незнакомого человека, закутанного в черный плащ, открывать не пожелала, но человек не предал этому никакого значения. Он помахал перед дверным глазком пакетом и тут же растворился в ночной тьме и заглушающем шуме ливня. В пакете лежало одно лишь письмо, содержащее шесть строчек мельчайшим почерком, полном круглых петель, словно нарисованных по трафарету. Там говорилось:
«Дорогая Клара, я не смогу прийти к тебе в последующие дни для продолжения наших бесед по причине моей болезни, и прошу за это прощение. Мне бы не хотелось, чтобы перед следующей нашей встречей был такой разрыв, а потому я прошу подготовить тебя домашнее задание, которое, я надеюсь, окажется полезным и интересным для нас обеих. Тебе надо найти газетные сводки и любые письменные упоминания о самых страшных смертях в вашем городе за угодный тебе период. Я думаю, что хватит пятнадцати штук. Елена».
Это домашнее задание относилось к из ряда вон выходящим. Но Клара приняла его даже с радостью, видя в этом личную выгоду. Теперь она могла без препятствий со стороны матери проникнуть в архив и порыться в сведениях, доступ к которым остался бы для нее закрытым навсегда, если бы не Елена. Но ни о какой благодарности и речи идти не могло. Клара не питала ложных иллюзий к истории возникновения этой просьбы. Она знала, что такое задание, как впрочем, и все их беседы, не относились к психологической терапии и не имели положительного эффекта. Все это были цепкие уловки Елена. С помощью этого поручения она надеялась проверить свою сумасшедшую гипотезу о противостоянии города и ее судьбоносных гроз.
Клара шла к зданию городского архива с пустой просторной сумкой из прорезиненной ткани, сшитой ее матерью и подаренной ей в качестве маленького подарка на Новый Год. Туда в скором времени планировалось поместить самые важные газетные вырезки и статьи о неестественных смертях, происшедших в городе за последние тридцать лет или около того.
В части города, по которой двигалась девушка, бесшумно перебирая ногами, росли только хвойные деревья. Темная пучина хвои всегда влекла ее подойти и раздвинуть ветви, чтобы точно убедиться, что за ними не сидит волшебных существ и не прячется чуда. Сегодня Клара ощущала чувство чего-то нового; чувство начала - чистого неисписанного листа из дорогой гладкой бумаги. Обходя улицы, она вдруг поняла, как же долго никуда не выходила. Центр города вновь обрел для нее ту новизну, которой так не хватает в маленьких городках, где знакома каждая улочка и каждая неровность на дороге. Просидев затворницей в своем одиноком мирке около полугода, она так сильно изменилась, что уже не могла точно вспомнить всех своих убеждений, которыми она руководствовалась раньше. Кто-то обделил ее хорошей памятью на прошлое - зачастую она не могла вспомнить, как протекали ее дни всего неделю назад, - а сейчас и вспоминать было почти нечего. За спиной она чувствовала пустоту. За эти полгода она ни разу не зашла на работу к маме и даже не посещала городские гуляния на праздниках, на которые обычно шла со своей единственной подругой. Все, чем она развлекалась, это чтение книг и далекие прогулки за пределы города. Было еще несколько коротеньких поездок в соседние города, чаще всего в один и тот же, совершавшиеся по инициативе Даны, не умеющей жить без двух-трех новых вещей за месяц. В остальном, список ее маршрутов ограничивался четырьмя наименованиями: школа, дом, магазин и лес. Теперь, когда она проходила мимо здания городской думы, ей казалось, что за плечами остался целый мир, и за эти полгода он почти уже провалился в болото прошлого. Она подумала, что обязана что-то помнить, но помнила лишь пустоту.