-И да, мое решение взвешенно, но я не говорила, что оно непоколебимо. Я дала себе обещание: если я смогу, то уговорю себя не делать этого. Я не хочу так жить, но умирать - перспектива не намного лучше. Я это понимаю. И потому как все туманно, я не могу перестать думать, не смею остановить себя и смириться с выбором, ведь он может оказаться неправильным. Но мне стало спокойней, когда я выбрала день.
Комната между ними словно продолжала сужаться, а пространство начинало подрагивать.
-Самоубийство - это выход, но не простой, а аварийный. Это как невидимый монстр, который всегда у тебя за спиной. Люди кончают с жизнью, если неизлечимо больны, по уши в долгах или не имеют никаких прав. Тогда самоубийство - единственное, что они могут сделать по своей воле. Но с тобой другое. Тебе не нравится сама жизнь и «не нравится» - не совсем то слово, если ты решила не иметь с ней ничего общего. И тебе спокойнее, думая, что ты вот-вот умрешь!
-Может быть и так, и жизнь иногда представляется мне просто настоящим адом. В такие моменты я ненавижу все вокруг: порядки, явления, закономерности, дурацкие формальности, людей с их цикличными мыслями - словом, все естественное и свойственное этому миру. И я слишком ленива, чтобы сделать жизнь более выносимой, ведь я знаю - так все говорят - все зависит только от тебя. Но я понимаю: мир не поменяется... Ты, наверное, не тот с кем стоит спорить о борьбе. Я ведь вижу - ты приходишь сюда не просто так и твоя жизнь вряд ли лучше моей, но ты живешь, а значит - имеешь диаметрально противоположную точку зрения на этот счет, - сказала Клара, впервые пожалев, что он знает так много. Адам как будто был смущен ее словами. Не дав договорить ей последнего слова, он сказал:
-Глупая девчонка, ты ничего не знаешь о жизни. Не видишь того, что у тебя перед носом. Если единственная истина, которую ты вынесла из прожитой жизни - это то, что жизнь - большое дерьмо, то вряд ли это то, для чего ты приходила на эту Землю. Если смысл есть - то это не он. Убивая себя потому, что жизнь - дерьмо, ты теряешь всякий смысл вообще. А быть бессмысленной тебе, видимо, хочется меньше всего на свете, и, убив себя, ты создаешь такое огромное противоречие, что оно и мертвого насмешит.
-Я действительно не вижу смысла в том, чтобы жить конкретно мне. О других я ничего не говорю, этот вывод я сделала конкретно для себя. Потому что каждый ищет свой смысл для существования. А я существовать не хочу. Я просто не хочу жить.
-Почему? У всего есть причина. Ты не задала себе вопросов, Клара. - Тон его голоса стал более напряженным, а молодое, удивительно ясное лицо стянулось в кривую маску отвращения. - Твои обещания передумать выглядят как ложь! Ты ведь ничего не взвешивала. Твои мнимые раздумья - самообман с одной целью - безболезненно уйти из жизни, не задавая себе лишних вопросов! Главная твоя причина, как не скрывай ее от себя, - это лень. Тебе ужасно страшно подумать, что жизнь это не только катание на радужных лошадях; Это по большей части труд, работа и решение заковыристых задач, составленных стечением нелепых обстоятельств. Лень заткнула в тебе здравомыслие, ведь ты не удосужилась даже спросить себя: «Ты уверенна, что сделала все, что смогла?!» Ни черта ты не сделала! И даже не пыталась.
Не нужно было родиться ясновидящим, чтобы заметить сгусток губительной энергии, полный тьмы и злости, опутавший пространство между ними. Клара стояла неподвижно, беззвучно раскрывая рот, как рыба, и пытаясь что-то сказать. Но все ее слова ломались о преграду невидимой ярости. Она была в полной растерянности. У нее было чувство, будто она играла с огнем, с совершенно безобидным веселым огнем. А когда он опутал ее и превратился в адское пламя, она искренне удивилась и даже не поняла, как это произошло. «Шутки с огнем плохи. Шутки с огнем плохи!»
Его немая, но оглушительно громкая злоба вспыхнула без искры, без видимого на то повода, и потому была так опасна. Он преодолел два метра между ними одним шагом и нагнулся к ней так, чтобы они оказались лицом к лицу. Голос его прозвучал хрипло, словно сдавили горло:
-Тебя уже ничего не держит в этом мире. Если ты решила сделать это, то делай это сегодня или не делай никогда! Беги прямо сейчас и сделай это, а не то я наброшусь на тебя и облегчу тебе задачу.
Без слов она бросилась бежать. Когда ее нога оказалась за пределами дома, из глаз хлынули слезы. Ее снова мчал страх, за ней будто гналась свора псов. Перед ней проносились не нескончаемые столбы черных деревьев, а истончающие сознание мысли, горькие подтверждения положения вещей. Она бежала, заливаясь слезами, по мрачным дебрям леса, и думала: «Ты будешь жалеть об этом. Как ты будешь жалеть!» Но она уже не могла остановиться. Она точно знала, что уже ничто на свете не остановит ее действий. Вокруг простиралась тишина, и не было никого, кто сможет прозвучать и отговорить ее уже этим. Когда она вбежала в город - никого не встретилось. Когда мчалась по своей длинной, широкой старой улице - снова ни единой души. Город словно умер или совершенно не желал впутываться в ее личные дела. Клара расценила это, как знак: «Судьба не собирается мешать мне. Сегодня. Он был совершенно прав. Он был так прав, когда сказал, что меня ничего не держит. Нет ни тайн, ни связей, даже предсмертная записка уже готова недели две. Какой глупостью было давать себе еще неделю! Чертову неделю!»