Третий надрез. От неожиданности она охнула и уронила лезвие в воду. Все ее внутреннее наполнение словно сквозь прорву полилось в неизвестность, не оставив ничего в голове. Абсолютная пустота, но лишь на секунду. Лезвие соскользнуло с пальцев так неожиданно и просто, словно действовало само. На этот раз Клара ужаснулась, потому что не собиралась делать этот надрез. С ледяным ужасом, который проник даже в кончики ее пальцев на ногах, она нехотя посмотрела на свою руку. На долю секунды ей показалось, что это и есть тот загробный холод, от которого ей уже не суждено избавиться. Она почему-то не могла почувствовать, что происходит с ее рукой, не могла вспомнить, какую силу она приложила, когда резала, и сколько боли испытала. Она посмотрела на свою руку, и увидела еще одну красную полоску. Вместе с ее изображением пришла и шипящая жгучая боль - снова мимо.
«Слава Богу» - тихо подумала Клара и, кряхтя, вылезла из ванны. Она осмотрела воду и разглядела на дне черное железо лезвия. Оно осталось бы в этом мире и после того, как она умерла. Оторвав взгляд от воды, она огляделась вокруг и даже раздвинула окно, чтобы увидеть, что творится снаружи. В оранжево-красную ванную комнату ворвались светло-золотые лучи, ослепив ее на мгновение, но потом, показав ей совершенно другой мир. Это был мир, который она уже не должна была увидеть; Обновленный и чистый, до сих пор таящий в себе множество ловушек и западней, но не окутанный угрозами и страхом. Чистое солнце и свежий воздух свободы, спокойные ряды согретых домов и безмятежно тянущиеся дороги; Ритмичные покачивания зеленых деревьев и трав, бесконечный горизонт и небо, окрашенное в цвет волшебства, которое никогда не бывает однотонным - все это теснилось в мире с согласием и гармонией, когда Клара смотрела в окно. Мир оказался чарующе красив. А потом он снова оказался старым и родным, как любимая потрепанная книжка, которую носит с собой путешественник. Ей понравилось то, что она видела. Но чувства были еще слишком спутаны, чтобы их выражать. Теперь для нее существовало «до» и «после», «старое» и «новое». Кларе предстояло убрать весь беспорядок, который учинила ее беспокойная голова за последние полгода. Неприятная, омерзительная работа, приносящая лишь щемящую боль в сердце при ее выполнении. Она бы не взялась за нее, но другого пути для Клары не существовало, и ее завершение сулило ей облегчающее чувство смирения. Только так она сможет отпустить то, что натворила сама.
Глава Новая.
Это был уже четвертый беспокойный день, проходящий так же быстро, как и предыдущие сутки - в заботах и делах. Кларе все еще было жутко от этой недели, в которую некогда она собиралась исполнять свою последнюю волю и завершать дела. Каждый час она представляла, чем бы ей пришлось заниматься, если бы роковая дата не была отменена. Ответ на этот вопрос был жутковат: тем же самым. Она бы точно так же просиживала штаны в здании городского архива с раннего утра и до позднего вечера. И другого дела для нее бы не нашлось. Колонки, заполненные роем черных букв, уводили ее вдаль от реальности. Уже к первому вечеру после того, как она приняла кровавую ванну, Клара поняла, что от однообразия написанного мозг начинает работать в автономном режиме, успевая прокручивать тысячи своих мыслей. Она пробегала глазами газеты сначала с большим усердием и желанием отвлечься, а потом с тоской и безразличием. Если ей попадалось хоть одно словечко из жанра ужасов, то приходилось заострять внимание и читать внимательнее. Но если снова писали о садоводческом обществе, приходила мысль о предсмертной неделе.