-Это звучит ужасно интригующе. Но почему отдел стал без надобности? Неужели вы больше не прячете информацию? В это верится с трудом.
-Что ты! Просто сейчас в прессу даже близко не допускается что-либо компрометирующее и все, что каким-то образом оскверняет репутацию тех, у кого в руках власть и деньги. А потому как такой материал не печатается вовсе, закрытого отдела для него не нужно. По крайней мере, нам это так объяснили. А вот раньше печаталось довольно многое и, конечно же, сразу изымалось из оборота и пряталось в закрытый отдел. Парадоксально, но факт.
-И где логика у этого мира? - иронично произнесла Клара и взглянула на Дону. По ее взгляду было видно, что она поняла ее.
-Теперь действует большое количество запретов. Не разрешаются, к примеру, статьи пугающие людей. Катастрофы, изрезанные младенцы и истерзанный труп молодой женщины - все это огромнейшее табу. Поэтому ты не можешь найти что-нибудь шокирующее. В закрытом отделе оно есть в избытке.
-Ты заранее знала о том, что я ничего не найду?
-Да, знала. Но в работе, что ты проделала, я вижу полезный для тебя урок. Только не дуйся. Я надеюсь, и ты его увидишь. Ты сама это поняла - это была трудная неблагодарная работа. Но, надеюсь, она отвлекла тебя от чего бы то ни было, чем ты так занята последнее время. И ты была рядом со мной. Давно ты не была рядом со мной так долго. - В ее словах Клара нашла что-то очень доброе и душевное. Материнское - так бы она охарактеризовала свое впечатление о сказанном Даной.
-Спасибо - тихо сказала Клара и с нетерпением развернула бумаги.
Первое, что попалось ей в глаза, было ужасающе. Это была статься о том, как на городском соревновании по съеданию на скорость бутербродов с колбасой одному из участников в тазик с едой попалась крыса, которую он не заметил и засунул в рот. Крыса разодрала ему горло, и он умер от асфиксии: колышущееся крысиное тельце и кровь забили ему дыхательные пути. Эта статься прошла в разряд «вне конкурса» в числе первых в мысленном рейтинге Клары.
-Спасибо, - повторила Клара несколько громче и еще более задумчиво. - Это просто шикарно.
-Я знаю. Пока читала, кровь в жилах стыла. Но прочитаешь их позже, хорошо? У меня от одного вида газет в глазах темнеет. И на ужин я не хочу вспоминать о грызунах и маленьких лезвиях.
-О каких лезвиях?
-Таких вот. Увидишь позже, - безразлично, но от этого не менее интригующе ответила она. - Теперь ходить в архив тебе не придется.
Оказалось, что статей, подаренных Даной, оказалось гораздо больше, чем представляла Клара. На каждую из них уходило минуты по три, пока она их прочитывала, оценивала и старалась забыть впечатанные воображением картинки. Почти все они тут же попадали в десятку и вместо того чтобы наскребать материал для топ-листа, Клара старалась исключить из него менее кровавые происшествия. Душа ее была довольна. О таком прекрасном домашнем задании Елена вряд ли могла мечтать. Как не могла мечтать Клара о том, чтобы хоть что-то отвлекло ее от тревожных мыслей о собственной глупости. Вечер и утро, проведенные девушкой за чтением статей, прошли быстро и едва ли заметно.
Наступил солнечный жаркий день, каких давно уже не видал городок. Но, несмотря на чистую синеву небес, каждые полчаса покрапывал мерзкий холодный дождь, бравшийся буквально из неоткуда и исчезавший в некуда. Жители города не уставали удивляться этому и два раза в час обсуждали погоду, выходя на улицу и выставляя ладони к небу, чтобы словить несколько капель и подивиться их происхождению.
Когда Клара проснулась, воспоминания о том, что она делала в ванной несколько дней назад, лишь фантомной болью отзывались в ее душе, и она по прежнему не находила себе место. Но сильно они ее не тревожили. Она решила сделать перерыв от чтения кошмаров и отправилась на прогулку. По старой привычке, ее часто тянуло на улицу.
Клара вышла на дорогу и закрылась под ярким зонтом, ткань которого была усеяна цветами. Она не питала теплых чувств к любым предметам, отмеченным цветочной символикой, и единственное, что не раздражало ее в этом зонте, были черные пустоты, зиявшие зазубренными трещинами между роз и пионов. Она не удивлялась мерзким брызгам посреди ясного дня. Она даже понимала их природу, чувствуя нечто сродное между ними и состоянием ее мыслей: мерзкие капли посреди ясного неба. Уставившись в черноту на зонте, она старалась убедить себя, что плохое настроение всего лишь временное последствие, и вот уже скоро она почувствует в себе силы: поймет и простит себя, и все встанет на свои места. И все же она догадывалась, что плохое настроение - это то, к чему она уже привыкла. Ей всегда было плохо, и она, кажется, уже забыла каково это - радоваться жизни. После того, как с ней произошло ЭТО, она начала осознавать, что безнадежных ситуаций в жизни не бывает. Все забывается со временем, сколько бы тяжким оно не было сейчас. А если и произойдет что-то совершенно безвыходное, то она непременно поймет это в ту же секунду. Она знала, это должно огреть тебя так, словно ты старался понять это всю свою жизнь и вот, наконец, понял! Так ясно и так очевидно, что не родится новой надежды, а в мыслях будут только самые главные признания самому себе, и скорбь, и прощания. А до тех пор - все было решаемым.