«ЗАПРЕЩЕНО! ЗАПРЕЩЕНО! ЗАПРЕЩЕНО! - орала тогда леди в синем костюме сорока лет почти до трех часов дня. - ЗА-ПРЕ-ЩЕ-НО!»
Напротив Адама в высоких (насколько это возможно в подвале) стеллажах вытянулись отглаженные костюмы из атласа и шелка, влекущие в мир ролевых игр. Латексное белье, латексная одежда, латексные медвежата, галстуки, простыни - все из латекса! Много манекенов - в каждом углу по два - все были одеты в самые необыкновенные и дорогие экземпляры коллекции. Похоть сквозила с каждой полки, заползая грязными мыслями в чистый рассудок. Но он не обращал на них внимания. Он точно знал, что здесь должно быть что-то важнее нежных медсестер и фальшивых пилотов с задорными треугольными шапочками. Он прошел зал и в самом углу, в затемненной витрине, висящей в полуметре от пола, увидел его. Его цена соответствовала случаю, не говоря уже о величественном внешнем виде, от которого у Адама перехватило дыхание. Это была одежда из натуральных тканей, утяжеленная медью и серебром, украшенная черной вышивкой, заметной на черной ткани только легким рельефом. На широкой зеркальной табличке, привинченной сразу под витриной, была каллиграфическая надпись, растянувшаяся вдоль всего угла, который занимал сам костюм:
«Королевский палач. Средневековье. Легенда: Сотни лет назад, в северном государстве высоких гор и холодных рек случилась кровопролитная война. Благородные горцы воевали с варварами с равнин, пришедшими на низкорослых конях. Война была почти завершена и оставшиеся жители северного королевства оказались заперты на горе вместе с королевской семьей и горсткой армии. Всех их ждала страшная голодная смерть. Поняв это, королевская семья спустились вниз к жителям равнин, предложив свою жизнь взамен жизням их подданных. Жестокие выходцы с равнин не пощадили их. Они убили детей, а королей привязали к деревьям рядом с лагерем, оставив их на голодную и холодную смерть. Степные бунтари заявили, что не желают, чтобы кровь горцев смешивалась с их кровью, и они намерены истребить всех до одного. Прознав, что их короли умирают страшной смертью у подножья, горцы вооружились и выбрались из замка маленьким отрядом. Они знали, что не победят варваров. Они намеревались свершить благородную казнь, избавив от страданий и слез своих правителей. До того момента, пока их отважный отряд добирался до заветного места, двух деревьев с прикованными к ним правителями, их осталось всего восемь человек против целой тысячи. Они знали, что умрут, но охраняли собственной грудью королевского палача, одетого в торжественные черные одежды. Произнеся молитву и вознеся благодарность небесам, он обезглавил обоих королей, после чего сам упал замертво, нетронутый никем. Упоенные победой и убежденные тем, что его смерть - это кара Божья, выходцы с равнин забрали одежды к себе. И погибло полтысячи человек, прежде чем они поняли, что одежды пропитаны ядом, пары которого распространялись далеко вширь. Благородный народ горцев не уцелел, но легенда о них живет по сей день».
Адам взглянул на этот костюм по-новому, словно в этот раз он видел самого палача. Его воображение никогда не знало пределов, и в такие моменты, как сейчас, когда он был уже клеймен алкоголем, оно вливалось в реальность и смешивалось с ней в единое полотно. Палач без глаз, без лица, и все же имевший человеческий облик, казался ему торжественным и полным ликования, будто он только снял две головы с королевских плеч. Адам открыл витрину, схватился за ткань подола и пропустил ее мягкие складки сквозь пальцы. Это был момент откровения. Сейчас он точно понял, что это именно те одежды, именно та материя и цвет; это именно то, что он искал, и что принадлежало ему с самого начала. Он до конца открыл витрину. Бережно стащив костюм за пазуху, он уже не слышал ничего вокруг, и даже не ощущал пространства, двигаясь по инерции к главному залу, где стояла касса. На жалобный писк сигнализации, сработавшей в ту же секунду, когда Адам потянул за ткань, прибежал перепуганный мальчишка, который на вид был едва ли совершеннолетним. Его лоб с испариной выражал крайнее недовольство, сморщившись и изогнувшись во всех возможных местах. Увидев обладателя костюма, мальчик попятился назад. На него шел высокий неопрятный хлыщ, бледно-серый даже при свете оранжевых ламп и с совершенно сумасшедшим взглядом, будто он нес не тряпье, а остатки от разорванного тела. Он не заметил мальчонку, и с безразличием пронесся мимо, встал у кассы, достал бутылку виски и отхлебнул несколько глотков, ни единожды не прищурив свои огромные зеленые глаза. Пространно уставившись перед собой, он продолжал терпеливо ждать. Паренек недоверчиво приблизился к кассе и почти приведением проскользнул мимо незнакомца за стойку.