Только поняв, что изображено на фотографии, она словно осмыслила разом множество вещей. И с тем, как она боялась Адама, ей было его бесконечно жаль. Эта странная жалость смешивалась с необъяснимой злостью, которую ей хотелось обрушить на него без очевидной причины. Она, как никогда раньше, ощутила соучастие и даже присутствие в его жизни, небывалую близость, свойственную только лишь душам. Но сама фотография отталкивала ее: «Кто был этот человек, встречавшийся мне в доме и запечатленный на этой фотографии? Разве он знаком мне?» Пока она стояла напротив полки, вопросы выстраивались перед ее разумом целыми шеренгами. Но о чем бы они ни были, абсолютно все приводили к тому единственному из них, которым она задавалась с момента первой встречи с Адамом, и который мог пролить хотя бы лучик света на тайну происходящего: «Кто он такой?». Она до сих пор не знала о нем почти ничего. Ей было известно лишь то, что он был суров и неразговорчив, тверд во всем, что делал, как камень, и бесконечно серьезен. Но что еще важнее - она, наконец, поняла, что он ей нравился. Ее тянуло к нему все это время необъяснимой силой, которую Клара вполне могла посчитать за собственную глупость, и оказалась бы, отчасти, права. Но было и нечто другое. Несмотря на его противоречивую и отпугивающую натуру, она чувствовала смирение с ней и до сих пор принимала ее, как что-то близкое. Но теперь, глядя на эту фотографию в тяжелой деревянной рамке, все ее чувства к нему растворялись в вязком и леденящем кровь страхе. И хотя Клара старалась отшвырнуть от себя это предчувствие, она уже точно знала, что связалась с чем-то, отнюдь, не безопасным. «Или, волшебным» - подумала Клара, ведь Адам до сих выглядел так, будто фотография была сделана вчера. Будто не было тех лет, что тянулись долгой вереницей и выматывали жизнь и молодость из Григория и остальных людей.
Рука одним махом схватила рамку с полки и ноги быстро понесли ее прямо к его дому. Она бежала туда по инерции - только потому, что собиралась так сделать. Иного пути ей не представлялось.
Дорога показался ей жалким мгновением, зато количество мыслей, проговоренных в ее голове, было неисчислимо. Пока она шла, погода резко ухудшилась. Небо собирало тучи еще со вчерашнего дня, но пока этот процесс шел медленно и неохотно. Сейчас же фиолетовым сгусткам влаги, закрывавшим собою синеву, не было видно конца. Воздух стал тяжелым, совсем близко к голове стали проноситься птицы, хватая клювами насекомых, спустившихся ближе к земле из-за предстоящего дождя. Кларе всегда нравилась вся эта предгрозовая феерия, и даже сейчас ей хотелось остановиться, чтобы понаблюдать за ней. Но важнее были загадки гораздо большие, чем это тайное действие перед дождем. Уже подбираясь к его дому совсем близко, она вдруг услышала разговоры полицейских. Их слова доносились до нее по отдельности, не связываясь в предложения, но она итак знала, что они обсуждают. Она пригнулась и присела под разросшийся вширь кустарник, огородив себя еще и двумя деревьями. Кровь заиграла в ее жилах, когда она поняла, насколько близко оказались полицейские. Они проходили всего в нескольких метрах от нее, среди них был и Гоша - он вел их к тому пустырю. Ей вдруг стало страшно от того, что они могут заметить не только ее, но и сам дом. А этого, когда она была так близка к разгадке, к правде, она хотела меньше всего на свете. Она взмолилась Богу, в которого почти не верила, чтобы они никогда не нашли это место. «Пусть остается оно забытым и сотню лет спустя» - подумала она, и ползком продолжила свой путь. Подниматься во весь рост было слишком рискованно - кто-то из них мог обернуться и увидеть ее. А ждать, пока они скроются из виду, было выше ее сил. Она не знала, были ли услышаны ее молитвы, но дом приближался к ней все скорее. Сердце затрепетало и забилось, как бьются дикие птицы о прутья клетки. На крыльце она заметила свою сумку. Из нее торчали вырезки, они были разбросанные повсюду во дворе. Некоторые, выброшенные раньше других были уже нечитаемые из-за прошедшего ливня, другие становились такими - стал покрапывать дождь.
Клара поднялась во весь рост и подошла к дому. Настороженно осмотревшись, она пошла по траве, собирая статьи. Дверной проем был как всегда открыт и пуст. Она дошла до него и подобрала последний листочек, наполовину залезший на осевшее крыльцо. Когда она подняла голову, в проеме уже стоял Адам.
Глава Двадцатая. «Возвращение».