Казалось, что он поднялся и встал на землю. Он был тяжелым и с трудом передвигал ноги. Чувства будто отняли. Он прошел к дому, к его обгоревшему и обезображенному каркасу. Обветшалая крыша клонилась к земле, низкий фундамент ушел в землю, стены казались тоньше и старее. Его охватил ужас: «Что-то случилось? Грандиозно важное, но забытое... «ЧТО?!»
За домом в полной тишине покоилась зеленая поляна, усеянная свежими ростками и изредка маленькими деревцами. «Когда?! Когда это произошло?» - подумал Адам, и впервые захотел схватиться за голову, чувствуя, как он теряет ее. На этом месте была обугленная пустошь, покрытая одеялом из черного пепла. А сейчас все это обратилось в молодой зеленеющий кусочек леса, набирающего жизненную силу. Его дом стал выглядеть в десятки раз хуже, чем в прошлый раз, когда он видел его. Так, словно тысяча бедствий обрушилось на его стены. Он мог бы понять, почему у него перекошены стены, но отчего почернела обшивка, а все углы поросли плесенью и лишайником? Только время могло способствовать этому. «Был ли пожар? Что случилось? Что со мной?» - множество вопросов разом сдавили его рассудок, словно жалкое склизкое тельце. Адам прошелся по густой траве и остановился, чтобы еще раз оглядеться по сторонам. И вдруг ему вспомнилась табуретка. Та самая табуретка! Недавно («когда только?») он ставил табуретку прямо у дерева. «Зачем?» - помнилось ему смутно. Адам неожиданно понял, что ему требуется вспомнить, что происходило в последнее время. Он точно знал, кто он такой, и поэтому этот вопрос поначалу нисколько его не встревожил. Ведь когда он вставал по утрам раньше, знание о прошлом естественным образом вгрызалось в память, неотъемлемо и неотделимо от него самого. Он всегда был уверен в том, что знает, что делал в последние дни. А сейчас он вдруг позабыл. Только он успел об этом подумать, не прошло и мгновения, как он вспомнил. Ведь это случилось совсем недавно, всего несколько дней назад - как он смог позабыть ЭТО? Его растерянный взгляд остановился на доме, и Адам понял, что почерневшие стены теперь никогда не забудут те дни так же, как и он. Пожар, скитания, ночевки у теплотрасс и под канализационными люками, возвращение в обгорелый дом; Отчего-то тогда он забыл про соблазнительность крепкого алкоголя и полностью ушел в проблемы, которые снова свалились на него так безжалостно резко. Он вспомнил, как старался что-то изменить или найти лазейку, но понял, как все невозвратимо. И тогда прежние мысли вернулись к нему, словно той короткой передышки, тех умеренных рассудочных дней вовсе и не было. В голове крутились знакомые мысли, и их возвращение словно утверждало то, что вернее их уже не найти.
«И я решился» - вспомнил Адам. Он взял в руки подол своего плаща, проживая заново тот момент, когда покупал его, отдавая последние деньги прыщавому парнишке. Вспомнил, как в сумерках, перед самым рассветом, он вернулся к дому уже переодетый в черные одеяния. Зашел внутрь, оглядел темные комнаты и схватился за табурет. Он был сильно пьян и разбил бутылку виски, когда тащил его на улицу. Он установил его, зарыв ножки в землю на сантиметр или два, скрутил веревку, закинул ее на ветку и надел петлю. А дальше... Дальше это красное, расплывшееся лицо, возникнувшее в воздухе из неоткуда. Это был его родной брат. Это был Григорий, и именно он сбил стул из-под его ног, лишив его всяких шансов на жизнь. Он забрал у него право на последний вздох. «Как он мог поступить так?! У меня должен был быть последний вздох. Я еще должен быть жив!» - подумал Адам, сообразив, что давно уже мертв. И осознание этого, влилось в него огромной картиной загробной жизни. И он опешил. И стоял подле окна, не рассуждая и не имея ни мысли, ни гримасы на лице, ни движений, ни живого тела. Он смотрел на себя, а его уже и не было.
Глава Двадцать первая. «Минуты Клары».
-Адам, - сказала Клара и поняла, что она и так слишком напугана, чтобы страшиться его неожиданного появления.
Она никогда не могла подумать, что он может выглядеть еще бледнее, чем это бывало обычно. Его лицо выцвело до неживого, плоского оттенка, оставив под глазами темные круги цвета пыли. Намокшие волосы были взлохмачены, глаза широко раскрыты, а губы сжаты в непривычно узкую полоску проводов под напряжением. Он смотрел на нее, ожидая услышать что-то, чего она не могла ему сказать. Клара сразу поняла это по его взгляду, но растерянно молчала, не зная с чего начать разговор и как избавиться от привязавшегося чувства страха. Она старалась убедить себя, что бояться нечего, и он, конечно же, не тронет ее. «Откуда же страх?»
-Ты привела их к нему? - строгим тоном поинтересовался он.