С треском сломанного стекла, деревянная рамка упала в грязь и стала ежесекундно покрываться свежими каплями дождя. Адам замер от неожиданности. Было видно, что она знакома ему, или точнее, знакомо то, что заключено в ней. Словно чего-то опасаясь, он медленно подошел к ней, отодвинув Клару. Стоя на прямых ногах, не нагибаясь, он склонил только голову и продолжал находиться в таком положение около минуты. Клара поняла, что она плачет, и быстро утерла слезы.
-Я не знала, что ты мертв. Я не могу поверить этому! - отчаянным тоном продребезжала она.
Губы Адама презренно сжались, а черты лица налились загорающейся яростью.
-Мне надоело, что ты врешь мне! - закричал он. - Сначала я нахожу у тебя эту статью, в которой говорится о моем исчезновении много лет назад. И я точно знаю, что любой, будь он хоть чуточку не идиот, поймет, что будь я живым, я бы выглядел на десятки лет старше. Но ты упорно делала вид, что не знаешь ничего про меня. А теперь у тебя из рук падает рамка, на которой фотография нашей счастливой семейки! Где ты взяла ее и на кой черт притащила сюда?
-О какой статье ты говоришь?! Там, в сумке, я не прочла и половины. Я собиралась сделать это в тот день, когда старик напал на меня. Адам, я правда не знала. Я нашла рамку в доме у Григория двадцать минут назад. Я хотела объяснений. Увидев вас вместе, я поняла, что у тебя могли быть причины, чтобы сделать с ним такое. Боже, я поняла, что ты должен быть старше сразу, как увидела тебя на фотографии, но разве я могла в это поверить?!
Адам пнул рамку и она больно ударилась о ноги Клары. Сразу после его рука рывком нырнула под полы пальто и, вынырнув наружу, швырнула в нее комок бумаги. Клара рефлекторно закрыла себя руками, и комок оказался зажатым у нее в локте. Незнакомец замер и всем своим видом настаивал на том, чтобы она взяла в руки этот клочок бумаги прямо сейчас и ни секундой позже. Когда Клара с трепетом и обидой развернула бумагу, она превратилась в одну из газетных статей, которые она таскала в своей сумке. Она успела прочесть заголовок и несколько первых строк, рассказывающих о железнодорожной катастрофе шестнадцать с половиной лет тому назад. Так же статья рассказывала о лесном пожаре и погоревшем доме. «Молодой человек по имени Адам Гранов, проживавший там, претензий не предъявлял и после происшествия исчез без вести» - прочла она. Клара снова посмотрела на скелет, болтающийся на ветру, как кукла, и то, что она почувствовала, не было отвращением. Ей вдруг стало жалко Адама, даже несмотря на его яростный вид и близость опасности, которую она ощущала всем своим существом.
-Я понимаю, как странно все это, и я надеялась, что ты спросишь меня, зачем у меня все эти статьи, если увидишь их. Но мне и в голову не приходило, что там будет статья о тебе. Боже, да ты же мертв! - закончила она фразой, не связанной с предыдущими словами, но очень точно определяющей причину ее шквала эмоций.
-Что же ты не бежишь? - спросил он, и у нее не нашлось ни одного слова. Клара продолжала стоять и смотреть на него так странно и противоречиво, жалея и презирая его своим взглядом.
-Хочешь дослушать сказку до конца? - Адам пошел на Клару, но она не позволила дистанции между ними сократиться, прислонившись спиной к стене дома.
-Я не знаю, что теперь делать, - честно ответила она. Понемногу, слова ее переходили в рыдание, которое она была уже не в силах сдерживать.
-Вспомни, зачем ты пришла сюда, - спокойно ответил он, оставаясь при этом абсолютно безразличным ко всему, что она чувствует.
-Я хотела узнать, зачем ты убил Григория. Ведь мы договаривались, что ты просто оставишь его в чаще подальше от дома.
- Я и оставил. И поверь, я нашел веские причины, чтобы сделать то, что сделал. Ты хочешь, чтобы я все рассказал тебе. Или уже не хочешь? Сказка интересная, поверь. Клара неуверенно мотнула головой и после недолгой отдышки позволила себе медленно и настойчиво посмотреть ему в глаза. Он понял ее и начал свой рассказ. -Это жалкое, тлеющее тельце, некогда забитое жиром и болезнями, а теперь разорванное на куски, когда еще было человеком, являлось моим братом. Являлось очень давно, еще во времена моего детства. Потом оно повзрослело и с тем, как мысли в его голове гнили, оно стало превращаться в монстра. Лживого, отвратительного, двуличного и скользкого, как слизень. Но я об этом ничего не знал. И даже если бы кто-либо шепнул мне об этом на ушко, я бы разбил ему рожу и не поверил ни единому слову. Но это не важно. Важно то, что было дальше. Прошло время и оба мы выросли. Когда я разругался с матерью в пух и прах, то ушел из дома, не прося от них никакой помощи. Я не буду вникать в трудности моей одинокой самостоятельной жизни, но после всего этого прошло некоторое время, и я обзавелся домом - этим домом. Дальше история тебе частично известна. Дом сгорел из-за лесного пожара, начавшегося из-за крушения товарного поезда. Компенсацию мне не выплатили и более того, строение признали незаконным из-за отдаленности этого земельного участка от нашего городка - тогда это было почти четыре километра. И все шансы, что у меня были для того, чтобы доказать свою правоту, скатились в минус. Тогда я почувствовал себя бессильным. И ты, должно быть, понимаешь, как много заключено в этом слове. Все мои труды пошли насмарку. Я остался почти без средств к существованию, и тех денег, что мне собирались выплатить, едва бы хватило на съем квартиры три месяца подряд. Сейчас я бы посчитал это мелочами, если бы был жив. Но тогда я опустил руки. Я возненавидел свою жизнь и все, чего мне хотелось, это найти хоть одно доказательство того, что меня до сих пор что-то держит здесь. Я хотел удостовериться в необходимости собственного существования. Узнать, что кто-нибудь или что-нибудь может помочь мне. Но не нашел ничего. Забегу немного вперед и скажу (собственно, мне как раз немного и оставалось), я не нашел ничего, кроме собственного желания. И тебе ли не знать, что это один из самых веских доводов, что держат тебя здесь. И по сравнению с остальными он хорош тем, что не оспорим. Все в мире можно подвергнуть сомнению, кроме собственных желаний, в которых если ты уверен, то уверен окончательно. - Адам остановился и заворожено оглядел ее. - Странно, что мы прошли с тобой один и тот же путь, и обе наши дороги примыкают к этому дому. Клара не поняла смысл сказанных им слов, но точно ощутила, что пропустила этим что-то очень важное. Девушка направила к нему вопросительный взгляд, нахмурив брови и показав свое недоумение. Но он не ответил ей на немой вопрос. -Продолжим. Я закончил на том, что искал доказательства. И последним местом, куда я обратился, был мой родной дом, в котором я родился и вырос. Я вернулся туда вовсе не за материальной помощью, и даже не за гостеприимством или радушием. Я не ожидал услышать ни одного ласкового слова. Но я надеялся на прощение, которого просить не собирался. Я хотел примирения, или хотя бы временного соглашения. Я вернулся туда за надеждой, одним словом. Но, конечно, меня отослали восвояси. Едва мне открыли дверь, как стали искать повод, чтобы с громом захлопнуть ее прямо у меня перед носом. Моя мать и этот недоносок. Гореть им в аду. Поговорив с ними, я понял, что мне не на что надеяться и с тех пор занялся выполнением лишь одной единственной задачи - своего самоубийства. С того момента меня уже никто и ничто не волновало, и даже они. Хотя всю мою жизнь было иначе, я всегда ставил их выше себя. Ты знаешь, единственное, что вынесли из разговора со мной самые близкие мне люди было то, что я претендую на имущество нашего покойного отца. Григорий стал считать меня опасным, ведь он ничего не знал о моих истинных планах. Он был серьезно встревожен. Точно знаю, места себе не находил, строил нелепые планы по устранению противника, терзал себя мгновенными приступами совести, но, видимо, решился. Так случилось, что это совпало и с моим решением умереть. Я хотел покончить свою жизнь самоубийством, совсем как ты, но только у меня на то были куда более серьезные причины. Сейчас я понимаю, что и они не в счет. Жизнь - это прекрасная штука, отнимать у себя которую ты не в праве. Но тогда я стоял на табурете, возле дерева, с петлей на шее и ждал мгновения, когда моя нога шагнет в пропасть. Григорий незамеченным стоял позади меня и, наверное, ждал, когда я сделаю это сам. Какая-то нелепая сила привела его в тот день к моему дому ранним утром, и он стал бы единственным свидетелем моей смерти, если бы не стал участником. Ведь я передумал, а это не входило в его планы. Адам остановил свой рассказ. Его лицо побагровело, выступил румянец, глаза стали глянцевыми.. Он горько нахмурился и опустил голову, но когда поднял, спустя всего мгновение, то был вновь прежним. Глаза высохли всего за секунду, как будто вместе со слезами он потерял все свои чувства, и это ужаснуло Клару. Она не могла поверить происходящему и стояла, словно находясь в своей реальности и обдумывая то, что, возможно, именно сейчас она спит или находится в вакууме своих больных фантазий. Ведь в реальности, в настоящей, в которой она стояла под легким нажимом ледяных капель, похожих на прикосновения з