у и не поверил ни единому слову. Но это не важно. Важно то, что было дальше. Прошло время и оба мы выросли. Когда я разругался с матерью в пух и прах, то ушел из дома, не прося от них никакой помощи. Я не буду вникать в трудности моей одинокой самостоятельной жизни, но после всего этого прошло некоторое время, и я обзавелся домом - этим домом. Дальше история тебе частично известна. Дом сгорел из-за лесного пожара, начавшегося из-за крушения товарного поезда. Компенсацию мне не выплатили и более того, строение признали незаконным из-за отдаленности этого земельного участка от нашего городка - тогда это было почти четыре километра. И все шансы, что у меня были для того, чтобы доказать свою правоту, скатились в минус. Тогда я почувствовал себя бессильным. И ты, должно быть, понимаешь, как много заключено в этом слове. Все мои труды пошли насмарку. Я остался почти без средств к существованию, и тех денег, что мне собирались выплатить, едва бы хватило на съем квартиры три месяца подряд. Сейчас я бы посчитал это мелочами, если бы был жив. Но тогда я опустил руки. Я возненавидел свою жизнь и все, чего мне хотелось, это найти хоть одно доказательство того, что меня до сих пор что-то держит здесь. Я хотел удостовериться в необходимости собственного существования. Узнать, что кто-нибудь или что-нибудь может помочь мне. Но не нашел ничего. Забегу немного вперед и скажу (собственно, мне как раз немного и оставалось), я не нашел ничего, кроме собственного желания. И тебе ли не знать, что это один из самых веских доводов, что держат тебя здесь. И по сравнению с остальными он хорош тем, что не оспорим. Все в мире можно подвергнуть сомнению, кроме собственных желаний, в которых если ты уверен, то уверен окончательно. - Адам остановился и заворожено оглядел ее. - Странно, что мы прошли с тобой один и тот же путь, и обе наши дороги примыкают к этому дому. Клара не поняла смысл сказанных им слов, но точно ощутила, что пропустила этим что-то очень важное. Девушка направила к нему вопросительный взгляд, нахмурив брови и показав свое недоумение. Но он не ответил ей на немой вопрос. -Продолжим. Я закончил на том, что искал доказательства. И последним местом, куда я обратился, был мой родной дом, в котором я родился и вырос. Я вернулся туда вовсе не за материальной помощью, и даже не за гостеприимством или радушием. Я не ожидал услышать ни одного ласкового слова. Но я надеялся на прощение, которого просить не собирался. Я хотел примирения, или хотя бы временного соглашения. Я вернулся туда за надеждой, одним словом. Но, конечно, меня отослали восвояси. Едва мне открыли дверь, как стали искать повод, чтобы с громом захлопнуть ее прямо у меня перед носом. Моя мать и этот недоносок. Гореть им в аду. Поговорив с ними, я понял, что мне не на что надеяться и с тех пор занялся выполнением лишь одной единственной задачи - своего самоубийства. С того момента меня уже никто и ничто не волновало, и даже они. Хотя всю мою жизнь было иначе, я всегда ставил их выше себя. Ты знаешь, единственное, что вынесли из разговора со мной самые близкие мне люди было то, что я претендую на имущество нашего покойного отца. Григорий стал считать меня опасным, ведь он ничего не знал о моих истинных планах. Он был серьезно встревожен. Точно знаю, места себе не находил, строил нелепые планы по устранению противника, терзал себя мгновенными приступами совести, но, видимо, решился. Так случилось, что это совпало и с моим решением умереть. Я хотел покончить свою жизнь самоубийством, совсем как ты, но только у меня на то были куда более серьезные причины. Сейчас я понимаю, что и они не в счет. Жизнь - это прекрасная штука, отнимать у себя которую ты не в праве. Но тогда я стоял на табурете, возле дерева, с петлей на шее и ждал мгновения, когда моя нога шагнет в пропасть. Григорий незамеченным стоял позади меня и, наверное, ждал, когда я сделаю это сам. Какая-то нелепая сила привела его в тот день к моему дому ранним утром, и он стал бы единственным свидетелем моей смерти, если бы не стал участником. Ведь я передумал, а это не входило в его планы. Адам остановил свой рассказ. Его лицо побагровело, выступил румянец, глаза стали глянцевыми.. Он горько нахмурился и опустил голову, но когда поднял, спустя всего мгновение, то был вновь прежним. Глаза высохли всего за секунду, как будто вместе со слезами он потерял все свои чувства, и это ужаснуло Клару. Она не могла поверить происходящему и стояла, словно находясь в своей реальности и обдумывая то, что, возможно, именно сейчас она спит или находится в вакууме своих больных фантазий. Ведь в реальности, в настоящей, в которой она стояла под легким нажимом ледяных капель, похожих на прикосновения замерзших детских пальчиков, и удерживала равновесие от сильных порывов ветра, слушая глубокие звуки раскатов грома, незнакомец не мог бы говорить с ней. Но он стоял прямо перед ней и говорил. Сверкнула молния. «Его смерть случилась шестнадцать с половиной лет тому назад» - повторила она про себя. Он продолжил совершенно спокойным тоном: - Хотела узнать, почему я убил Григория? Это была месть, теперь ты знаешь. Он не имел права поступать так, ведь я верил ему, я был его младшим братом. А он просто взял и столкнул меня, столкнул именно тогда, когда я решил, что хочу жить. Я так хотел жить, Клара. Я увидел этот мир необычайно красивым. Таким, каким его видят люди, побывавшие на волосок от смерти. А Григорий оборвал этот волос. В те секунды, пока я задыхался, я успел пожалеть обо всем на свете, без преувеличений. Я горько жалел, что верил ему, что он оказался настолько плох, и что я был глуп, чтобы не заметить этого. Но больше всего я жалел о своих действиях. Если бы я не сходил с ума и не встал на этот чертов табурет, то смог бы защитить себя. Но я стоял на табурете с одетой петлей, и все, что он сделал - лишь легонько толкнул. Этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить меня - всего лишь легкий толчок. Настолько я был слаб. Адам стоял, понурив голову и вглядываясь в землю, которую закрашивал дождь малюсенькими каплями в бурый цвет. -Эта история нереальна. Мне жаль, что она приключилась именно с тобой, - сказала Клара. Эмоции разъедали ее кожу и рвались наружу, но все, что она позволила себе, это сказать эти слова. -Она вполне реальна. Ты поняла бы, если бы прожила с ней так много лет. Но ты права, разве это справедливо, когда такие вещи выпадают на долю одного человека? Между ними случилось затишье. Адам нахмурился и его лоб покрылся глубокими грозными морщинами. Затем, поразмыслив о чем-то своем, он вдруг просветлел, что не сказать о погоде, ухудшающейся с каждой минутой в разы. Клара начала принимать происходящее с ней за нечто способное существовать в реальности, и ей тоже стало легче. Напряжение спало, но вместе с тем навалилась тяжесть. Она смотрела на Адама и понемногу вспоминала того незнакомца, с которым ей приходилось общаться раньше, когда он рассказывал ей истории и говорил слова, которые заставляли ее серьезно задуматься над своей жизнью. Возможно, именно он спас ее от того рокового шага, который она почти сделала, но вовремя остановилась. Глядя на него, она подумала, что он помог ей, а она не способна помочь ему. Клара знала, что не зря встретила его тогда. Но она не представляла, насколько похожими окажутся их истории. -Знаешь, - почти обыденным тоном начал он, - я до сих пор поверить не могу, что меня не нашли. Не обнаружили мое тело. Никто просто не пришел сюда. Никому и в голову не пришло проверить это место, хотя бы посмотреть. К тому моменту, как я отчаялся и решился, все улеглось как вековая пыль в запертых покоях замка - так, словно никогда ничего и не происходило. Людям не захотелось высовывать нос дальше города, и за все эти годы ты - единственный человек, нашедший этот дом после того, как я очутился здесь таким, какой я сейчас. И знаешь почему? Потому что всем глубоко плевать на твою жизнь, потому что каждый печется только о своей. А сопереживания - это наигранность. В душе никто не сопереживает по-настоящему. Разве что самому себе, потому что боится, что такое может произойти и с ним. Клара нерешительно изъявила на лице протест и Адам, заметив его, улыбнулся. -Не беспокойся, сейчас ты слишком эмоционально открыта, чтобы лгать мне. Я знаю, что тебе искренне жаль меня. Более того, в это я верю. - Он внимательно оглядел ее. - А ты все еще веришь мне? Раньше ты мне доверяла, я точно знаю. Вопрос, на который ей хотелось ответить отрицательно, ввел ее в оцепенение. Впрочем, для Адама это был ответ, и через минуту они оба поняли это. Кларе вновь стало страшно, хотя еще мгновение назад она думала, что волна беспокойства улеглась. -Почему ты до сих пор здесь? Разве ты не должен быть по ту сторону? - спросила она, уже не надеясь изменить его мнение о доверии. Его решительный взгляд уже отверг эту возможность. -Должен ли я? Думаю, что должен. Это было бы правильнее. Но это, как ты видишь, ничего не меняет: я здесь. И я не знаю ответа. Потому что если бы знал, давно бы сделал все, чтобы исчезнуть прочь. Навсегда. Чтобы уже никогда не задаваться вопросами, ответы на которые не получу. - Адам снова поник головой, но спина его оставалась несокрушимо прямой. - Всем известно, что духи обретают покой после мести, и я думал, что вот-вот испарюсь, когда убил Григория. Но я до сих пор стою на земле, как ни в чем не бывало. Только не могу уйти далеко, не могу дышать, не хочу есть, я, с