Вслед за сумкой загорелась гнилая доска, отделившаяся от крыльца слегка в сторону. Вместе с ней уже скоро засиял огнем и погибший кустарник, сухой, как песок в пустыне, не видевший воды пятьдесят лет, а за кустарником - перила. Огонь тянул свои руки все дальше и дальше, сбиваемый холодным дождем. Вскоре пламя накрыло все крыльцо целиком. Сырое дерево разгоралось неохотно, но когда его хватал огонь, то процесс шел мгновенно. В другой раз Клара вряд ли бы понадеялась на столь ненадежную вещь, как огонь. Но ей бы вспомнилось и то, что думала о пожаре ее мама - он неминуем. И в этот раз он не подвел ее, ярко заиграв красными перекатами и пушистыми, струящимися, как поземка, завитками черного дыма на изгнившем скелете дома. Вскоре уже все было охвачено неистово ярким заревом. Загорелась и мертвая Клара. Ее сумка до сих пор обугливалась и чернела, скукоживаясь и издавая при этом резкий запах жженой прорезиненной ткани.
Адам обратил взгляд к картине, открывшейся ему также неожиданно, как это случилось давно, при жизни. Чего он тогда наглотался? Он едва бы мог вспомнить. Давным-давно с помутненным от наркотиков рассудком он метался из стороны в сторону, вынося вещи и спасаясь от огня. Обезумевшему и ослепшему от паники, ему не довелось увидеть то, что происходит, когда огонь охватывает целый дом, сопровождая погребальную церемонию жилища ярким разрывающим и жутким треском. Но сейчас он сам стоял в огне, прямо перед дверью, заглядывая в горячую пасть. Ему отчего-то пришло в голову, что все просто-напросто повторяется заново, и он жив и молод, а за лесом - авария и вертолеты, горящий уголь и огромная бригада спасателей. Но позади не было ни горящего леса, ни гула вертолетов - лишь зеленый молодняк еще тоненьких секвой и разросшиеся вширь стволы здоровых кленов. Его горящий дом, утопающий в зеленом спокойствии леса, выглядел игрушечно неправдоподобным, как искусный, но иллюзионный коллаж. И вместе с тем нельзя было без трепета смотреть на ревущие стены жилища, и не испугаться реальности происходящего. Адам снова осмотрел дом с крыши и до самого фундамента: нет. Горел не его новый домик, а старый изгнивший каркас, пустующий уже долгие годы в глуши. И он не молод; он и не стар - но стоит он слишком близко, нос к носу с пламенем, заглядывая прямо в жерло огненного ада, мертвый и теперь забытый всеми.
Адам долго не отпускал ее, держа толи по привычке, толи потому что забыл, что в его руках уже мертвое тело семнадцатилетней девочки. Его резко передернуло, когда он заметил, что горит ее воротник и волосы. Он сбросил ее труп на землю - тот с глухим шлепком приземлился возле полыхающего крыльца, - и отшатнулся прочь от огня. Его неожиданно сковал ужас. Он понял все в мгновенье: горит его последнее пристанище. Горит снова, как много лет назад, когда он был еще жив, и имел на это все шансы. «А сейчас? Что сейчас?» Он вбежал в дом, прямо сквозь языки огня. Время вдруг полетело для него в три раза быстрее, не касаясь и не слушаясь его, как казалось ему прежде, когда он мог заставить его замереть на месте или перестать существовать вообще. Адам заметил, как огонь ползет по дверным косякам к потолку, а потом - сразу - как горит весь свод, охваченный адским пламенем - мгновенно. Несколько коротких мгновений он метался из стороны в сторону, оглядывая свое жилище, пытаясь в чем-то разобраться, пока краем глаза не заметил ее. Адам снова вспомнил про то, что Клара мертва. Он выбежал наружу, чтобы найти ее. Ему показалось, что она должна оказаться поблизости с ним. «Где-нибудь стоит в растерянности и смотрит на свое тело слегка издалека, как и я» - подумал он и обратился взглядом к трупу.