Когда я аккуратно выводил последнюю дату бабули, рядом со мной присела одна из тёть. Она ещё не была бабушкой, но от неё исходил такое же уютное тепло. Я знал её имя, но совсем ничего не знал о ней.
- Ты красиво пишешь, - отметила тётя Оля.
- На самом деле нет, - ответил я и с удивлением услышал, как осип голос. – Но я хочу постараться.
- Этот альбом уже никто вести не будет, - вздохнула тётя. – Откуда ты про него знаешь?
- Бабушка просила написать её дату рядом с дедушкиной.
- Умница.
Тётя Оля потрепала меня по голове и встала. Я вывел последнюю букву и подул на надпись. Я ужасно не хотел её делать, но был рад, что смог написать своей рукой.
- Можешь забрать себе. Дом всёравно будем продавать.
- Продавать? – Я вскинул голову, и внутри всё похолодало. – А Стёпа?
- Стёпа умерла в прошлом месяце, - ответила тётя. – А ты бери, что тебе нужно – бабушка Саня тебя любила.
Я медленно прошёл в комнату, в которой раньше спал. Там сейчас стояла коробка с вязанием. Среди клубков лежали уже готовые носки, три пары. Я примерил одни из них и поразился, что бабуля сделала их на вырост.
- Зачем тебе это? – Удивился папа, проходя в комнату. – Ого, давно я тут не был. Я помню, как обклеил весь шкаф наклейками…
- Она оставила их изнутри, - ответил я. – Я оставлю носки, ладно? Она ведь для меня вязала, да и ножки мёрзнуть не будут.
- Ножки, - повторил папа.
Он присел на кровать рядом и обнял меня – крепко и долго, как бывало, если я, будучи маленьким, сбивал коленки или расстраивался. То, что меня стали реже так обнимать, означало ли, что я стал взрослым? Получается ли, что это было и моё последнее лето?
- Папа, тут по соседству девочка Лета живёт. Можно я на минутку к ней загляну?
- Конечно.
Я отложил в сторону альбом и носки и выскользнул из дома. Несмотря на то, что на груди у меня лежал камень, мне не терпелось увидеться со своей старой знакомой. Мне был жизненно необходим озорной взгляд её голубых глаз.
- Эй, парень, ты куда? – Окликнула меня какая-то бабушка, идущая мимо с ведром. – Нет там никого.
- Нет? – Моя рука замерла, протянутая к окну Леты. Только сейчас я заметил, что ставни запреты изнутри и проклеены клейкой лентой. – А где тогда?
- Они ещё зимой уехали.
- А Лета?
- Уехали, сказано же тебе, не шастай возле чужого дома.
Моя рука бессильна опустилась. Всё произошло так, как сказала Лета – она осталась частью моих летних воспоминаний, навсегда оставшись в своём лете. Я резко развернулся и вернулся в дом бабули. Мне хотелось на последок запомнить каждую деталь от треснутой тарелки до цветущей клубники в огороде.
Эпилог
Я хотел бы прожить жизнь так, чтобы гордиться своей клеточкой в родословной. Сейчас мне уже стукнуло двадцать, и всё, чем я мог гордиться – парой рассказов в местной газете. Я не стал успешным на работе и бросил университет. Наверняка, мама с папой уже сто раз пожалели, что им достался такой неудачник.
Я снял небольшую квартирку на окраине города. Мне нравилась тишина и вид из окна. Моя работа работалась из дома, поэтому я мог писать статьи на балконе. Уже наступило очередное лето. Моё лето имело другой запах – более холодный и ненавязчивый, но даже оно казалось мне волшебным.
Мою тишину разрушил звонок от редактора. Меня просили сходить на местный художественный слёт – нужна была красивая статья для газеты. Решив, что хуже от вылазки мне не будет, я сунул в карман блокнот с карандашом и вышел ловить маршрутку.