— Крис дома?
Ее мама стояла в дверях гостевого домика. Она посмотрела на тебя очень строго и сказала:
— Я не знаю, что у вас случилось, Якоб, но ее просто невозможно успокоить.
Ты кивнул:
— Я потому и пришел.
— Мы, вообще-то, думаем, что вам не стоит тревожить друг друга некоторое время, — сказала мама Крис.
Но у тебя в голове было светло, совершенно светло и ясно, так что ты покачал головой и сказал, что она ошибается.
— Я так не считаю, Якоб. — Мама Крис посмотрела на тебя с такой улыбкой, которую могут изобразить только взрослые. — Иди займись чем-нибудь сам, ладно?
— Нет.
— Якоб…
— Нет! — Ты опять потряс своей светлой головой. — Я должен поговорить с Крис. Сейчас же.
— Что там такое? — В дверях появился папа Крис и остановился рядом с ее мамой. Как два стражника, которые охраняют покой принцессы в ее замке.
— Мне нужно поговорить с Крис, — заявил ты.
— А я сказала, что это не лучшая идея, — тут же добавила мама Крис.
Папа Крис внимательно посмотрел на тебя. Ты вспомнил, как он разозлился, когда вы ходили смотреть на звезды. Он совсем не злой, ты в этом не сомневался, но когда дело доходило до его дочери, мог быть очень суровым.
— Якоб, — сказал он. — Я считаю, что мы должны оставить эту историю в покое.
— Это невозможно.
— Завтра мы все поедем домой, а до этого момента давай не будем делать все еще хуже.
Ты понятия не имел, о чем он.
— Я не знаю, что между вами тремя произошло, — сказал он. — Но давайте всё забудем.
Мама Крис стояла рядом с ним и кивала, но они оба понятия не имели о том, что произошло. Забудем? Как можно забыть ссору, после которой люди не желают больше никогда видеть друг друга? Ничего себе забудем.
— Яки?
Стражники обернулись. За ними стояла принцесса. Босиком. В растянутых трениках и широченной белой футболке Миха. Было похоже на пижаму. Ты сразу понял, почему на ней эта футболка.
— Зачем ты пришел? — спросила Крис.
По ее лицу было видно, что она долго и очень много плакала, а ее высокий ломкий голос только подтверждал это.
— Я за тобой, — сказал ты.
— Зачем?
Ты быстро глянул на ее родителей, а потом посмотрел на нее:
— Я все сейчас объясню. Но ты должна пойти со мной.
Стражники уставились на свою дочь. Ты, конечно, не был принцем на белом коне, но, похоже, они не собирались удерживать ее силой. По крайней мере, если она сама захочет с тобой уйти.
— Это не поможет, Яки.
— Поможет!
— Все пропало, Яки.
— Нет!
Как хорошо, что для тебя все было ясно, как По-лярис в Малой Медведице, но пока родители Крис не успели броситься на помощь своей дочери и отослать тебя восвояси, ты выпалил:
— У меня есть идея.
Крис не стала переодеваться. Она хотела, но ты сказал, что это ни к чему. Она сунула ноги в шлепанцы, и вы отправились в путь по деревне.
— Ну, рассказывай, — сказала она.
— Значит, так…
Теперь ты должен был поделиться с ней своей идеей, но, честно говоря, ничего пока не придумал. Одной капли раки оказалось недостаточно, чтобы решить все проблемы.
— У тебя нет никаких идей, — вздохнула Крис. — И что нам теперь делать?
— Нет, — быстро сказал ты. — У меня есть.
У тебя и в самом деле не было никакого детально продуманного плана, но одно ты знал совершенно точно.
— Мы должны все исправить.
— Якоб…
— Подожди, пожалуйста.
Ты остановился и посмотрел на нее вопросительно.
Она тоже остановилась.
— Ты влюблена в Миха? — спросил ты.
— Да…
— А Мих в тебя?
— Больше нет.
Ты покачал головой и спросил снова:
— А Мих в тебя?
Крис пожала плечами и заплакала.
— Я не знаю, — прошептала она.
— А я знаю.
Она плакала.
— Ты влюблена в Миха, а он в тебя, — сказал ты. — Вы влюблены друг в друга, так что это все глупо. Ужасно глупо.
— Яки…
— Перестань плакать, все будет хорошо. Честно.
— Откуда тебе знать?
— Я не уеду отсюда, пока вы двое не помиритесь.
Крис улыбнулась сквозь слезы:
— Это очень мило, конечно. Но как же ты?
— А что я?
Крис посмотрела на тебя мокрыми глазами:
— Яки, — она вытерла лицо, — надо отвечать честно. — Она замолчала и вдруг спросила очень серьезно: — Ты влюблен в меня?
— Да, — ответил ты раньше, чем успел подумать. Крис кивнула.
— Я так и думала, — тихо произнесла она, вздохнула и опять вытерла щеки.
Ты сказал это. Ты это сказал. И хоть это не имело сейчас никакого значения, но тебе стало легче оттого, что ты об этом сказал. И сейчас ты мог бы спросить… Спросить про нее… Что, может, она тоже… Нет, это просто смешно.