– Но мы стали встречаться в августе.
– Точно.
– У тебя была Соусная Команда. А теперь у тебя есть Сладкая Команда.
Я пробую эти слова на вкус. Это шутка, но я смакую ее слова.
– Сладкая Команда. Да.
– У нас сегодня есть общие занятия? – спрашивает Джесмин. – Давай посмотрим.
Я достаю расписание.
– У меня сегодня английская литература, творческое письмо, литературная критика, ланч, история, ассистентство и биология. А у тебя?
Она начинает вытаскивать свое расписание. Я инстинктивно останавливаю ее руку.
– Только не за рулем.
– Не беспокойся, – мягко отвечает она. – Я дам его тебе, и ты все сам прочтешь.
Она протягивает мне расписание, и я читаю: теория музыки, исполнение с листа, игра на фортепиано, ланч, шоу-хор, алгебра, йога.
– Да уж, ничего общего. – Но здесь нет ничего удивительного. У меня редко совпадали занятия с Эли, Блейком или Марсом. Эли усиленно занимался музыкой, а Марс так же усиленно – рисованием. С Блейком мы иногда пересекались на занятиях по творческому письму, но тогда он возился со своими видео- и аудиозаписями, а я этим не занимался.
Я заталкиваю расписание обратно в ее сумку.
– Хочешь встретиться за ланчем?
– Нет, уж лучше посмотрю, каково это будет, когда я зайду в столовую с подносом и никто не позволит мне сесть за свой столик.
«She’ll be here all week, folks. Don’t forget to tip your waiter».
Джесмин прибавляет звук на своей магнитоле.
– Это одна из моих любимых песен.
– Что за песня?
– «Avalanche» Леонарда Коэна.
– Никогда не слышал о таком.
На ее лице появляется искреннее недоверие.
– Ну-у-у-у, чувак, мы должны это исправить. Ты писатель. А он – лучший поэт.
– Я ничего не смыслю в музыке. Я слушаю все, что мне предлагают другие люди, в том числе и Эли с Джорджией.
– Хорошо, значит, теперь ты станешь слушать музыку, которую выберу для тебя я.
– Договорились. Что самое смешное – мой отец раньше писал песни. Именно поэтому он приехал в Америку и оказался в Нэшвилле. В девяностых одна его песня даже попала в хит-парад.
– Ты серьезно?
– Да.
– Расскажи.
– Песня называлась «Когда мое сердце разбито». Он написал ее в соавторстве с Боуи Ли Дэниэлсом, который потом исполнил эту песню.
Она ударяет по рулю ладонями. Я замечаю, что сегодня ее ногти покрашены в цвета академии – на безымянных пальцах желтым, а на всех остальных синим лаком.
– Я же миллион раз слышала эту песню. Я танцевала под нее в начальной школе на уроках физкультуры.
– Прости.
– Нет, она классная. Ты сказал, он раньше писал песни?
– Теперь он преподает английский язык в Бельмонте.
– Я хочу с ним познакомиться.
– Когда-нибудь познакомишься.
Мы въезжаем на школьную парковку, и мое сердце начинает биться сильнее. За разговором я забыл обо всем. Джесмин паркуется на свободном месте, глушит мотор и некоторое время сидит молча.
– Послушай. Раз уж мы заговорили о музыке. Ты слышал о Диэрли? – В ее голосе сквозит легкая неуверенность.
– Да. Но я мало его слушал. Джорджия большая его поклонница.
– Нас ждет серьезная работа, – бормочет она, покачивая головой. – Кстати, у меня есть два билета на его шоу в Рэймане, в октябре. – Она молчит, словно сомневаясь. – Я собиралась идти с Эли. Хочешь пойти?
В глубине души я громко ликую. Да, да, конечно. Но в то же время мой разум сухо говорит: Кхм. Теперь ты и в самом деле посягаешь на то, что принадлежало Эли. Это всего лишь билет на концерт, которым он уже не сможет воспользоваться, и он наверняка хотел бы, чтобы билет достался другу, но все-таки ты берешь то, что принадлежало Эли, и собираешься неплохо провести время с его девушкой, в то время как его пепел покоится в урне.
– Да, – отвечаю я, ощутив укол проснувшейся совести, но отмахиваясь от нее. – С удовольствием.
Мы стоим на парковке напротив входа в академию, собираясь с духом, чтобы войти в современное квадратное здание из стекла и стали, стены которого отделаны состаренными деревянными панелями. У нас остается примерно десять минут до начала первого учебного дня в выпускном классе.
– Пошли! – восклицает Блейк. – Нам надо появиться эффектно. Народ ждет.
– От тебя, – откликаюсь я.
– Я не собираюсь войти в школу в первый день учебного года и тут же пернуть или выкинуть что-нибудь в этом духе.
– Да уж, и я не собираюсь выставить себя полным кретином перед Оливией, – присоединяется Эли.
– У тебя нет шансов, – отвечаю я.
Эли сгребает меня в охапку и принимается ерошить мои волосы.
– Чувак, перестань, ты портишь мою прическу. Придурок. – Я отталкиваю его и отскакиваю в сторону.