– Я… иногда забываю, что их больше нет. Обычно это происходит сразу после пробуждения. И длится около пяти секунд каждый день. В эти краткие мгновения я чувствую себя свободным. А затем все вспоминаю. И еще… мысли часто накатывают на меня, когда я пытаюсь уснуть, и прогоняют сон.
Я наливаю воды в стакан и делаю глоток. Не то чтобы мне хочется пить, просто я не знаю, куда деть руки.
– Моя подруга, которая встречалась с одним из моих погибших друзей, сказала, что горе накатывает волнами, и порой в самый неподходящий момент.
– И твое горе проявляется точно так же?
– Да.
– Девушка, о которой ты упомянул, помогает и поддерживает тебя?
– Да, это так.
– А есть еще люди, которые могли бы разделить с тобой это горе?
– Мы немного поговорили с бабушкой одного из моих погибших друзей.
– Я заметил, что ты не произносишь их имен. Ты всего лишь называешь их «друзья» или «друг». Тебе нелегко произносить их имена?
– Я… да. Думаю, да.
– Ты знаешь почему?
Я задумываюсь.
– Я не совсем это понимаю, но мне неприятно называть их имена, когда я рассказываю о том, что они умерли. Это глупо, но я боюсь, что тогда их смерть станет реальностью.
Доктор Мендес покачивает головой.
– Я видел людей, которые боялись выбрасывать одежду или обувь любимых людей, потому что тем самым они признали бы, что это конец. Абсолютно необратимый. Что, если любимый человек вернется домой, а его обуви нет?
Мои руки дрожат, но я не ощущаю этого. Это похоже на подергивание века, которое не видишь в зеркале.
– Я могу назвать вам их имена? – Мой голос тоже дрожит. Я отчетливо это слышу.
– Если ты сам этого хочешь.
Я немного медлю.
– Блейк Ллойд. Эли Бауэр. Марс Эдвардс. – Я поизношу имена, словно благословение. Это приятно, но одновременно болезненно.
Доктор Мендес молчит, словно запоминая имена моих друзей.
– Спасибо, что назвал мне их имена. Я понимаю, как они важны для тебя и как свято ты хранишь о них память.
Я не совсем понимаю, зачем выпаливаю дальше:
– И еще. Недавно я навещал бабушку Блейка, помогал ей с работой по саду, которую обычно выполнял Блейк… до того как погиб. И она предложила устроить день прощания с Блейком. И я вот не знаю, стоит ли мне это делать.
– Что это за день прощания?
– Судя по тому, что она рассказывала, мы провели бы день вместе, делая то, что она стала бы делать с Блейком, если бы ей представилась возможность провести с ним последний день. Думаю, мы попытались бы прожить один день так, как он. Воздать ему должное. Попрощаться. А вообще я не представляю, как бы мы это сделали.
Доктор Мендес откидывается на спинку стула и, глядя сквозь меня, шевелит губами.
– Гм.
Через пару секунд я говорю:
– Итак, доктор, расскажите мне о своей матери.
Он усмехается и наклоняется вперед.
– Если я правильно тебя понял, ты в какой-то степени станешь замещать Блейка?
– Типа того. Конечно, я не стану напяливать на себя одежду Блейка или делать нечто подобное, но…
– Да, но ты определенным образом будешь предаваться воспоминаниям о нем. Возможно, делиться историями из его жизни, которые покажутся тебе важными.
– Наверное.
Он снова шевелит губами и задумчиво морщит лоб.
– Интересно.
– Интересно в хорошем смысле или в плохом? Или это будет интересно узнать мне самому?
– Последнее. Горе – это состояние, из которого существует множество выходов. Мне раньше не доводилось сталкиваться с опытом дней прощания, но существуют проверенные временем виды терапии, работающие по тому же принципу, когда ты рассматриваешь произошедшее в новом контексте. Если, например, ты боишься отношений, ты берешь и вступаешь в отношения и пытаешься пережить опыт с новой, позитивной точки зрения. Так что, возможно, попытавшись вспомнить о Блейке именно таким образом, ты сумеешь по-новому взглянуть на свою потерю.
– Значит, мне стоит согласиться?
– Мне было бы сложно это понять, даже если бы мы поговорили дольше. Ты должен сам принять решение. Вопрос вот в чем: хочешь ли ты этого? Кажется ли тебе это правильным? И если ты попробуешь, но окажется, что это совсем не то, на что ты надеялся, мы проработаем эту проблему. И ты усвоишь урок. В моей практике не было подобных историй, но мне кажется, что это вполне может оказаться и не самой лучшей идеей.
Я обдумываю его слова все то время, пока мы обсуждаем, как я справляюсь с трудностями, сплю, ем.
Наш сеанс подошел к концу. Доктор Мендес и Джорджия сердечно прощаются друг с другом. Он желает ей успехов в новом учебном году. Она желает ему счастья в новом браке. Я выхожу из кабинета, сжимая в руке рецепт на «Золофт».